– Хм-м, это сделало большую дыру в нашем деле, – сказал Форест. – Нам нужны свидетели, и Вайнер мог бы нам их дать.

– Подождите, пока не услышите, что скажет мисс Колеман. Я думаю, вы согласитесь, что ее показания нуждаются в подтверждении.

– Ну, так чего же мы ждем? – пробурчал Мак Кен.

– Ты хочешь еще что-нибудь сказать мне, Пол? – спросил Форест, игнорируя Мак Кена.

– Да, – Конрад закурил сигарету и продолжал: – Вы помните, как вы говорили, что она, возможно, молчит по личным мотивам? Вы были правы. У нее очень личные мотивы не признаваться в том, что она видела Маурера. Я уже выслушал ее историю и не могу сказать, что целиком порицаю ее за молчание. Она хотела избежать огласки. Ее имя не Колеман. У нее всемирно известное имя. Ее отцом был Тейлтеллер.

Форест и Мак Кен уставились на него.

– Бостонский душитель? – спросил Форест, и Конрад увидел, как он потрясен.

– Да, он самый. Я не думаю, что есть хоть один человек, кто не знает Тейлтеллера и не был бы потрясен его ужасными убийствами детей. Вспомните, он был в конце концов пойман на месте преступления и линчеван разъяренной толпой, которая разгромила его дом, убила его жену и едва не прикончила дочь. И вот эта дочь и есть Фрэнсис Колеман. Теперь вы понимаете, почему она так боялась быть выставленной всем напоказ? Она успешно скрыла свое имя и начала новую жизнь. Последние шесть лет она жила под этим именем, и до сих пор об этом знала лишь Джун Арно, так как Фрэнсис верила, что та сохранит ее тайну. Затем Джун была убита, и Фрэнсис действительно видела, как произошло убийство. Она сразу же поняла, что если она станет объектом внимания прессы, то быстро обнаружится, кто она, и снова на ней будет клеймо дочери наиболее отвратительного убийцы века. Она не могла примириться с этим и поэтому отказалась признаться, что видела Маурера, и я не осуждаю ее за это. А вы?

– Ну, нет, – медленно сказал Форест. – Это, конечно, особый случай. Но почему она переменила свое решение? Ты сказал, что теперь она решила дать показания.

– Да, да, она даст показания. Она думает, что Маурер убил Вайнера, и она не хочет, чтобы Маурер ускользнул от наказания.

– И еще она хочет, чтобы Маурер не ускользнул от наказания за убийство Джун Арно? – ухватился Мак Кен. – Что-то не клеится, не правда ли?

– Джун Арно для нее ничего не значила, а в то же время Вайнер значил. Вайнер спас ей жизнь, и его смерть была для нее ударом. Лично я думаю, что она уже несколько дней колебалась, и смерть Вайнера только подтолкнула ее. Психологическая реакция.

– Почему она вообразила, что Вайнера убил Маурер? – резко спросил Мак Кен.

Конрад пожал плечами.

– Я не знаю. Вайнер сказал ей, что Маурер до него доберется, и, я думаю, она поверила ему. Могу сказать, что переубедить ее нельзя. Она не утверждает, будто знает, как Маурер добрался до Вайнера, но она абсолютно уверена, что добрался.

– А ты абсолютно уверен, Пол, что Маурер не добрался? – спокойно спросил Форест.

– Я не могу быть абсолютно уверенным, – раздраженно ответил Конрад, – но черт меня побери, если я знаю, как бы он мог это сделать.

– Вы оба делаете из Маурера козла отпущения, – вмешался Мак Кен. – Когда вы собираетесь встретиться с этой девушкой?

Конрад повернулся, задетый задиристым тоном Мак Кена.

– Послушайте, капитан, я должен напомнить вам, что эта девушка является свидетелем и находится под защитой суда. Я не допущу никаких полицейских приемов во время допроса. Вас пригласили сюда как заинтересованное лицо, но это не дает вам никакого права ставить вопросы так грубо, как, я думаю, вы намереваетесь.

Глаза Мак Кена вспыхнули, а лицо потемнело от бешенства.

– Вы не имеете права разговаривать со мной таким образом… – начал он, но Форест прервал его.

– Имеем, капитан, – сказал он. – Я присоединяюсь ко всему тому, что только что сказал Конрад. Эта девушка важный свидетель, и я присмотрю, чтобы с ней правильно обращались.

– Она сокрыватель фактов! – сказал Мак Кен, с усилием сдерживая свой темперамент. – И вам нечего возразить, чтобы квалифицировать это иначе.

– Ну ладно, – нетерпеливо сказал Конрад, – пойдем и поговорим с ней. Мы хотим Маурера, и она может нам его дать. Это все, что нам нужно, и успокойтесь.

На мгновение Конрад подумал, что Мак Кен собирается его ударить, но тому удалось сдержать себя.

– О'кей, – согласился он, – пошли к ней.

Все трое поднялись наверх в комнату Фрэнсис. Она с побелевшим лицом и темными кругами под глазами стояла у окна. С ней была Мэдж Филдинг.

– Мисс Колеман, это окружной прокурор, – сказал Конрад, – а это капитан полиции Мак Кен. Они пришли выслушать вашу историю. Господа, это мисс Колеман.

Форест подошел ближе и улыбнулся Фрэнсис.

– Садитесь, мисс Колеман, – предложил он. – Я рад, что вы собираетесь помочь нам. Я хочу, чтобы вы знали: я полностью понимаю, почему вы до сих пор не сделали заявления, и я хочу, чтобы вы знали, что мы сделаем все, чтобы защитить вас от огласки или неприятных последствий после суда.

Фрэнсис подняла на него глаза.

– Благодарю вас, – сказала она и села.

– Вы не возражаете, если ваше заявление будет записано? – спросил Форест.

– Наоборот. Я хочу, чтобы оно было записано.