– Ты здесь....

Глупец!

Её глаза, казалось, стали темнее. Те глаза – словно тени двигались под ними. Она ничего не сказала.

Он провел рукой по волосам и прочистил горло. Возьми себя в руки, чувак!

– Так, ты знаешь Карен?

Из всего о чем он мог её спросить, почему-то именно этот вопрос выскочил. Он мог спросить её зачем она сбежала, если все в порядке, сотню других вопросов, но задал именно этот.

– Я... видела её раньше, - осторожно ответила девушка.

Мелодичные нотки ее голоса завораживали. Он обнаружил, что невольно двигается все ближе и ближе к ней, непреднамеренно. От неё опьяняюще пахло цветами – сиренью. Он хотел заняться лицом в ее волосы и дышать...дышать....

Но взгляд пробежал по её лицу, зацепился за пятно на ее списке, из которого день назад из маленького пореза текла кровь. Сейчас, лишь крошечный рубец служил признаком того, что она когда-то была ранена.

Внезапно, перед ним возник образ той несчастной леди, чья фигура распласталась на руле. Он никогда раньше не видел мёртвых.

– Почему ты вчера убежала?
– спросил он, его горло было сухим, как наждачная бумага.

Она нахмурилась.

– Почему это тебя волнует?

Хороший вопрос. Он добавил его к чувству вины за то, что не спросил, была ли она в порядке... но стоя там настолько близко, он мог почувствовать её дыхание рядом ,он знал -это не было виной. Совершенно.

– Почему ты избегаешь моего вопроса?
– Он медленно приблизился. Она попыталась отступить, но перила препятствовали её отступлению. Пространство между ними сократилось; её запах, этот безумный запах цветов, усилился.

– Слушай, я волновался. Женщина, которая была за рулём...

– Я не знала ее, - сказала она быстро.
– Она просто подвозила меня. Не было никаких причин, чтобы там оставаться. Она, она просто работала в моей школе.

Люк выдохнул. Он не заметил, как задержал дыхание.

– Это было ужасно, я действительно сожалею, что ты должна была видеть это.

Она просто молча смотрела на него. Он провел рукой по волосам.

– Давай попробуем еще раз, ладно? Меня зовут Лукас. А тебя?

Он протянул свою руку.

– Мы можем сделать это? Мы можем начать все сначала?

Девушка уставилась на его руку, как будто она никогда не видела ничего такого прежде. Затем, к счастью, она засмеялась. Ее смех был глубок и красив, как низкая нота на фортепьяно.

Коринфия.

Он внимательно посмотрел на её рот и почувствовал страстное желание услышать, как она шепчет его имя взамен. Свет, исходящий от фонарей отразился в кристаллах в её ушах, яркие точки затанцевали по её шее, как крошечные светлячки. Она вытянула шею, чтобы посмотреть мимо него и он почти дотянулся до неё, чтобы скользнуть пальцами по изгибу её плеча.

– Коринфия. Хорошо. Замечательно. Я рад, что ты в порядке, Коринфия, - сказал он.

Озадаченный взгляд скользнул по его лицу. – Спасибо,- сказала она натянуто, как будто слова были ей не знакомы.

Она сделала несколько шагов от него, и он запаниковал. Он до сих пор не хотел, чтобы она исчезла.

– Я могу принести тебе выпить?

– Нет, спасибо. У меня есть.- Она подняла пиво, к которому даже не притронулась, затем повернулась и ухватившись за ограду, наклонилась во что-то вглядываясь.

Люк осторожно пододвинулся к ней ближе, боясь, что она снова внезапно убежит. – На что ты смотришь?

– Звезды. – Она помолчала несколько мгновений. – Удивительно, что за всем этим смогом все еще можно видеть звезды. Но их видно.

Ему не нужно было видеть, какое созвездие было над головой, какие звёзды были наиболее яркими в это время года. – У тебя есть любимая?

Она посмотрела на него всего на секунду. – Нет. Как можно выбрать лишь одну? Ничего не бывает исключительно особенным. Но вместе...- Она изогнула руку в форме широкой арки.

Люк пристально вглядывался в ее лицо - она была такая красивая.

Несколько мгновений они стояли молча. Люку показалось странным, что пауза не вызвала неловкости. Он просто получал удовольствие от того, что стоял рядом с ней и, не говоря ни слова, слушал ее тихое дыхание, наблюдал, как лучи света очерчивают абрис ее волос и линию шеи.

Коринфия резко сказала:

– Не стоит из-за этого переживать.

– Что?

Коринфия повернулась лицом к нему. – Авария.
– Она не была впечатлительной.
– И мне жаль, что я была там. Смерть – жизненный баланс.- Она произнесла это, как неоспоримый факт, но ему показалось, что на её лице мелькнула искра неопределённости. Внезапно, перед ним возник образ его матери – одинокой, блуждающей по аллее. По крайней мере, это было то, что однажды сказал ему отец, в сильном опьянении. Ни один из них больше к этому не возвращался, и Люк был этому рад. Он выбросил мысль прочь.