– Это неправда! – выкрикнула Коринфия. – Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? Я думала, ты...

– Мертва? – Женщина развела руками. – Как видишь, нет.

– Кто ты? – требовательно спросил Люк.

– Она мой опекун, – отвечала Коринфия. От волнения ее голос звучал глухо. – Она меня учила.

Миранда, нахмурила брови.

– Видимо, недостаточно хорошо учила. Коринфия, какое у тебя было последнее задание?

Люк почувствовал, как Коринфия похолодела. Признается ли она? Это значило бы убить его! Но она только покачала головой.

Миранда начала кружить вокруг них с хищным блеском в глазах.

– Чтобы вернуться к своей жизни, своей Судьбе, своим сестрам, ты должна выполнить одну простую задачу. Время еще есть, Коринфия. Убей его сейчас, пока не стало поздно, и можешь остаться в Пираллисе, где тебе и самое место.

Коринфия замялась.

Люк вспомнил, как Коринфия говорила о том, как больно жить в другом месте, вдали от Пираллиса, что от этого было физически больно, постоянная пытка. Он настороженно наблюдал за ней, крепче сжав нож в руке.

Красота Пираллиса становилась ярче под лучами восходящего солнца. Он почувствовал себя словно внутри фотографии: все было слишком ярким.

А Миранда между тем продолжала говорить. Голос ее стал шипящим, как у змеи в траве.

– Ты разрушишь Пираллис, Коринфия. Разрушишь все, что любишь. Ты этого хочешь? Единственный способ прекратить это – убить его. – Миранда подобралась поближе и убрала волосы со лба Коринфии, как это делала мама Люка с Жасмин. – Так и должно быть, – добавила она мягко.

Сердцебиение Коринфии участилось, будто она бежала. Она смотрела на Миранду словно загипнотизированная.

– Я не люблю его, – прошептала она.

Миранда нахмурилась. – Что?

– Ты сказала, что я разрушу все, что я люблю. Но я не люблю Пираллис. Больше нет. – Коринфия покачала головой, словно развеивала остатки сна. – Его. Я люблю его. – Она повернулась к Люку.

У него перехватило дыхание. Он ждал. Она отступила от Миранды и приблизилась к нему. Ее глаза сияли.

– Я люблю тебя.

Она улыбнулась такой светлой улыбкой, что он едва мог мыслить. Он едва мог думать, видеть, двигаться. Он знал. Он ей верил.

– Я тоже тебя люблю, – произнес он и потянулся к ней.

Яркие лучи солнца опалили горизонт неба.

Тишину нарушил крик ярости. Миранда устремилась к Люку, Коринфия что-то прокричала. Миранда прыгнула на него оскалив зубы, словно животное. Она оказалась сильнее, чем он мог себе вообразить. Она попыталась вырвать у него нож; он с неимоверным усилием оттолкнул ее локтем в бок и освободился от захвата. Глаза застилал пот. Коринфия по-прежнему кричала, а он упал назад, и, задыхаясь, схватился за лезвие.

С завываниями Миранда снова рванулась к нему, превращаясь во что не человеческое. И Люк, собравшись с силами, инстинктивно полоснул ее ножом.

Как раз, когда Коринфия бросилась между ними.

Крик пронзил тишину.

Время замерло.

Замер звук.

Коринфия прижалась к нему, ее губы были всего лишь в дюйме от его губ. Так прекрасно...

Потом она ахнула, и время снова отмерло. Коринфия упала, сомкнув руки на черенке торчавшего из живота ножа.

– Коринфия! Мой Бог! – Люк осторожно поймал ее и уложил на землю. Пространство вокруг расчертили фиолетовые тени.

– Что я наделал? – отчаянно прошептал он. Люк взглянул на Миранду, надеясь хоть на какую-то помощь. Но она была холодна, бела и неподвижна.

– Идиот, – бросила она. В ее голосе сквозило отвращение. – Это должен был быть ты.

– Это ты виновата! – закричал он на Миранду. – Помоги хоть чем-нибудь!

– Она сделала свой выбор, – произнесла Миранда даже не взглянув в его сторону. Затем развернулась и стала удаляться от них.

– Пожалуйста! – кричал он ей вслед, хотя уже знал, что это бесполезно. Его пальцы дрожали. Здесь было так много крови. Так много крови повсюду.

– Взгляни на меня, – мягко произнес он, склоняясь к уху Коринфии. – Мне нужно, чтобы ты на меня посмотрела. Она едва дышала, а кожа приобрела неестественно бледный оттенок.

Ее ресницы затрепетали и она взглянула на него.

– Я не могла позволить тебе убить ее, – прошептала она. – Ты не такой.

Он не мог думать. Кровь шумно пульсировала в голове, громом отдаваясь в ушах. Паника почти парализовала его легкие-он едва дышал.

– Коринфия, что я могу сделать?

– Тут уж ничего не поделаешь. Слишком поздно для меня, – прошептала Коринфия. Она слабо улыбнулась. Потянувшись к цветку, она переломила его стебель напополам.