Она знала, что он не обязан был за ней присматривать, и то, что она каким-то образом вынудила его делать это, заставляло ее чувствовать себя жалкой, а не польщенной. Наверняка он не хочет ее знать из-за того, что в школе она, и ее подруги называли парня оборванцем, и другими оскорбительными выражениями. Однажды, девочки сделали так, чтобы Иэна исключили на три дня – сказав, что он затеял драку, и выгородив тем самым игрока из футбольной команды.

После всего этого, Эшли чувствовала себя виноватой, и эти чувства плескались в ее душе, как волны тихого океана. Почему на самом деле, она вела себя так с ним? Потому что он ей не нравился? Потому, что он не хотел обращать свое внимание на нее?

Сон пытался заточить Эшли в свою темницу. Она подобрала ноги под себя, и положила руки сверху – в этой комнате, похоже не было отопления. Холод пробирался под куртку и свитер, и укладывался вдоль позвоночника; пальцы замерзли уже давно.

Когда же вернется Иэн?

Эшли напряженно вздохнула.

Она просидела еще не меньше десяти минут, в ожидании, слушая музыку, играющую на первом этаже, и смех. Она проголодалась.

Может, спуститься вниз, и поискать Иэна там? Просто сказать, что она возьмет такси и вернется домой?

Эшли раздосадовано встала на ноги, и подошла к двери. Когда ее рука легла на ручку, кто-то толкнул дверь снаружи, и девушка отскочила назад.

– Кто это здесь? – заплетающимся языком, спросил парень, протискивающийся в дверь. – Стэн, это ты?

У Эшли все обледенело внутри, от страха. Этот парень был точ-в-точ, как тот… нет, невозможно. Это не может быть он. Эшли напряженно помотала головой.

– Прости… - она попыталась протиснуться мимо юноши, вперед, но он вдруг схватил ее за локоть.

– Ты не Стэн…

– Нет, я…

– Но ты мне нравишься. – Он сжал ее руку рискуя оставить синяк, и потащил за собой к кровати. Эшли заорала, попытавшись ударить парня, но тот увернулся с хриплым смешком.

– НЕТ! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!
– Она запаниковала, и он с размаху влепил ей пощечину:

– ЗАТКНИСЬ!

Но тогда, летом, она не остановилась, и сейчас тоже. Эшли стала кричать сильнее:

– ИЭН! ИЭН, ПОМОГИ!

– Я СКАЗАЛ… - он швырнул Эшли на кровать, так, что из матраса поднялась пыль, и затем, накрыл ее сверху своим телом. – ЗАТКНИСЬ!

Он закрыл ей рот своим ртом. Эшли попыталась вывернуться из-под него, но она была слишком маленькая по сравнению с ним.

Как и в тот раз…

Ночь…

И он идет за ней, следит, вынюхивает…

Эшли не видела его, она не слышала его шагов по мостовой. Было слишком поздно – вокруг ни души, во всех окнах выключен свет. Она не должна была идти домой так поздно, но девушка, с которой она встретилась, оказалась в другом конце города, в клубе, с друзьями…

Сквер Рене Вивиани.

Живописное место.

И Эшли сама виновата, что была привлекательной для этого типа. Он вдыхал запах ее волос, и гладил своими грязными пальцами ее окровавленные губы, и ему было плевать на ее слезы, которыми она обливалась, пока он снимал свою футболку.

И никто ей не помог… никто, кроме, неизвестно как оказавшегося там высокого парня, явившегося, словно Ангел Смерти, за тем, кто сделал это с Эшли. Кэри Хейл вышел из тени, и ступил на мостовую.

Его и увидела Эшли, когда звала на помощь.

Помоги…

Тот, кто пытался сделать это с ней, был мертв. Он упал с моста, в ту ночь. Это была случайность, но это спасло жизнь Эшли Хардман. Кэри Хейл спас ее жизнь.

– КЭРИ! КЭРИ, ПОМОГИ!

Парень, возбужденно прогоготал. Он сел на ней, стягивая футболку, через голову, но тут же издав гортанный звук, завалился на бок. Эшли закричала, обхватывая себя руками, и зовя Кэри Хейла на помощь.

Ей виделись какие-то люди, чужие лица, пока она запахивала на себе разорванный свитер, и футболку, выкрикивая имя Кэри Хейла.

– Тихо… тихо… - кто-то обнял ее, и поднял на ноги. Эшли крепко схватила его за шею, не в силах успокоиться. Слезы градом катились из глаз, она просила помощи, умоляла ей помочь…

Он рванул ее кофточку, которую Эшли подарила тетя Сара, и несколько раз ударил лицом об асфальт, чтобы девушка замолчала. Во все стороны брызнула кровь, рот тут же наполнился горячей жидкостью. Кровь смешалась со слезами, и лицо превратилось в месиво…