Нет! Он не доставит своим противникам подобного удовольствия, но делать что-то было нужно. И делать быстро.

В этот момент в комнату ворвалась мадам Помфри.

– Мистер Поттер, вы должны лежать в постели! Как вы себя чувствуете? – в голосе женщины прорезалось лёгкое беспокойство.

– Всё хорошо. Спасибо за заботу, – поблагодарил целительницу юный маг. – Можно узнать, что со мной и сколько я здесь нахожусь?

– Около четырёх часов. При падении вы получили множественные ушибы и несколько вывихов. Плюс небольшое сотрясение. Думаю, завтра утром вас можно будет уже выписать. К счастью, обошлось без переломов, но в следующий раз вам может так не повезти!

– Я постараюсь быть впредь осторожнее, – клятвенно заверил её мальчик. – Кстати, что с моими вещами?

– Ваша форма в стирке, палочка на столе. – Мадам Помфри показала на стоящий в нескольких метрах от него столик, заваленный сладостями. Там между пачками с шоколадными лягушками одиноко лежала его палочка.

– Что это?

– Знаки внимания от твоих друзей и поклонников, – было видно, что целительница не одобряет такой подход.

– Понятно. А ничего больше на месте падения не находили?

– Нет. По крайней мере мне ничего не известно. А должны были?

Поняв, что разговор заходит в тупик, Гарри вновь сменил тему.

– А как там Невилл?

– С вашим другом всё в порядке. Он отделался лёгким испугом. Приняв укрепляющее зелье, он уснул. И вам советую поступить так же, - строго произнесла она, вручая Гарри небольшой флакончик.

– Пейте.

На вкус зелье оказалось отвратительным. Но юный маг под пристальным взором целительницы безмолвно выпил его до дна. После чего Гарри вновь провалился в объятия сна.

Второй раз Гарри проснулся от знакомого шипения, раздающегося у самого уха.

– Ты в порядке, Говорящ-щий?

– С-слезь с меня, Ш-шас.

Змей покорно отодвинулся от лица мальчика и застыл, направив свой немигающий взор прямо в глаза юному магу.

– Ч-что привело тебя ко мне, Ш-шас?

Вопрос был действительно важным. Зная о «любви» светлых магов к змеям, Гарри ещё в поезде приказал Шасу ни в коем случае не попадаться на глаза остальным учащимся. Впрочем, тот и сам не стремился к этому. Он и так был в змеином раю.

Огромное количество заброшенных труб позволяли змею беспрепятственно передвигаться по Хогвартсу. А облюбовавшие их колонии грызунов стали отличной кормушкой для змея.

И вот теперь, невзирая на опасность, он предстал пред юным магом.

– Я принёс-с амулет, Говорящ-щий, – ответил змей, кивком головы указывая на лежащий прямо перед ним артефакт.

– Где ты его наш-шёл?

– Рыж-жий мальчиш-шка попытался з-забрать вещ-щь Говорящ-щего, мальчиш-шка наказ-зан.

– Он ж-жив?

– И даж-же не пострадал. Я помню приказ-з Говорящ-щего.

– Хорош-шая работа, Ш-шас, - поблагодарил Гарри змея, гладя того по голове. С удивлением мальчик заметил, что тело больше не отзывается на каждое движение острой болью. Только ноющая слабость продолжала терзать его плоть, но и она в скором времени должна была пройти.

Гарри вновь перевёл свой взгляд на амулет. Судорожно вздохнул, зажмурился и сунул указательный палец между жвалами. Мгновение боли. Гарри почувствовал, что амулет занял законное место между рёбер мальчика. И тишина.

Секунда, две, три…

Гарри выдохнул, открыл глаза, и тут его мозг взорвался.

«Камикадзе недоделанный! Безмозглый идиот! Шальной гриффиндорец! Дебил…»

Когда поток красноречия иссяк наставник, наконец, перешёл к делу.

«Мерлинова борода, что ж это за проклятие на мою голову! Не мальчишка, а ходячее бедствие. Черт бы тебя побрал. Как ты умудряешься на ровном месте попадать в истории? Это феноменально! Но ответь мне, старику, на один вопрос: зачем? Зачем ты его спас?»

«Не знаю», - был вынужден признать он.

«Не знает он! Ладно, опустим. Но зачем ты полез к нему на метле? Или законы физики для тебя пустой звук? Решил погеройствовать? А перед этим сложно было пораскинуть мозгами? Всё можно было сделать значительно проще. Например, наложить на него чары левитации или приклеить к метле! Но нет же! Наш великий Гарри Поттер всегда идёт напролом!»

Ещё около десяти минут амулет перемалывал кости мальчику, но уже без того огонька. Напоследок он устало сказал: