Эшли сжала виски, словно мои слова причинили ей боль:

– Скай, твои родители умерли.

– Эшли, больше ни слова, - предупредила я, краснея.

– Да что с тобой творится?!!
– завопила она.
– Ты отказываешься принимать правду, я понимаю, но не говори так, словно они до сих пор живы. Ты должна отпустить их, и тогда сможешь жить дальше.

В моей груди клокотало и мне показалось, у меня кровь пойдет из носа. Но прежде чем я смогла ударить Эшли в нос кулаком, ее громкий голос сошел на нет:

– Это очень страшно, Скай... ты действительно пугаешь.
– Она потрясенно смотрел на меня, словно не узнавая.
– Ты целый день носишься по школе, делаешь все задания, и даже берешь дополнительные. По понедельникам работаешь над газетой, по вторникам идешь на прием к доктору Грейсон, со среды по пятницу, работаешь в магазине моей мамы, а на выходных еще и подрабатываешь в кафе.

– Ты что следишь за мной?
– усмехнулась я. Несмотря на напускное безразличие, я чувствовала, как внутренности каменеют.

– Что ты делаешь, Скай? Ты так боишься признать правду? Я ни разу не слышала, чтобы ты произнесла вслух, что твои родители умерли. Ни разу этого не сказала за целый год. Ты боишься, что если скажешь вслух, это станет правдой?

Я с силой сжала переносицу, чувствуя, как подступают слезы к глазам.

Я стала считать до пяти на французском языке, задом наперед. Затем сделала вдох, и сказала:

– Идем, Эшли, иначе меня могут отправить к мисс Вессекс. Она ждет возможности наказать меня даже больше чем своей зарплаты.

Я зашагала к выходу из столовой, чувствуя, как жжет глаза, но слез не было. Я наконец-то научилась управлять ими.

***

– Ты как?
– Иэн опустился за парту рядом со мной, в кабинете английского. Я кивнула ему.
– Эшли обозвала тебя парочкой нехороших словечек, когда вернулась за столик, так что тебе везет, что у вас не так много совместных предметов.

– Ага, - отрешенно кивнула я. Теперь я чувствовала себя еще хуже. Утром я набросилась на тетю Энн, теперь на Эшли. Я помотала головой, прогоняя чувство вины: им не стоит лезть не в свои дела. Я справляюсь.

– Что ты делаешь, Скай? Ты так боишься признать правду? Я ни разу не слышала, что бы ты произнесла вслух, что твои родители умерли. Ни разу этого не сказала за целый год . Ты боишься, что если скажешь вслух, это станет правдой?

– Что ты делаешь, Скай?

– Что?
– от неожиданности я подскочила. Иэн указал на мою тетрадь, где я написала одно единственное слово: "смерть".

– Какая-то чепуха все время лезет в голову, - пробормотала я, зачеркивая надпись. Иэн продолжал смотреть на меня с таким беспокойством, что мне стало не по себе.

– Ну, что?

Он поерзал на стуле, сомневаясь, задать вопрос или нет. Решил задать:

– Возможно ли, что ты хочешь...

– Ты спятил?
– буркнула я, краснея, и отвернулась. Могу ли я решиться на самоубийство? Ни за что.

Меня внезапно осенило.

А что если...

Что, если Эшли ведет себя так агрессивно со мной, потому что думает, что я не справляюсь? Что, если она решила, что я сдалась, и хочу поступить так же как она - умереть? Поэтому она шпионит за мной?

Нет, это граничит с бредом.

Прозвенел звонок на урок.

– Здравствуйте, я ваша новая учительница английского языка, Серена Хилл.

О черт.

Вот это точно граничит с бредом.

Серена сейчас в моем кабинете английского. На ее носу практически такие же очки, что носил Кэри Хейл. На ней длинная черная юбка, белая рубашка, и кожаная укороченная куртка. Она выглядит чуточку иначе, но это точно она.

Серена отвернулась от нас, и написала свое имя на доске.

– Задавайте вопросы.

Какого черта ты здесь делаешь, вот мой вопрос. Первый из миллиона.

– У вас есть парень, мисс Хилл?
– послышалось позади меня. Этот дурак Миллиган еще на что-то надеется. Она обернулась, встречаясь со мной взглядом, и затем переводя на парня: