Я и забыла о том, что Кэри Хейл видит меня на сквозь. Пожалуй, это одно из тех качеств, которые я полюбила в нем. Не нужно было быть кем-то другим. Рядом с ним я могла быть собой. Но сейчас я тоже, та, кем я являюсь. Жалкая, но все еще оказывающая сопротивление. Ему больше никогда не удастся смутить меня. Я изменилась.

– Верно, ты видишь, когда я говорю неправду, - согласилась я, вскидывая голову, и глядя на него сверху вниз.
– К сожалению, я так не умею, иначе бы я сразу поняла, что ты за человек, и что тебе нужно от меня.

Я шумно вздохнула.

Если это продолжится я начну жалеть себя, а этого мне хочется меньше всего.

Он внезапно встал и подошел ко мне. Его кожаная куртка скрипнула. Я пристально следила за ним взглядом, но ни на секунду не подумала, чтобы отстраниться.

– Это свойство всех людей - пытаться задеть чувства другого, когда тебе больно. Я понимаю. Пожалуй, я хорошо понимаю тебя. Но не стоит пытаться ранить меня.

Я закатила глаза:

– Не подозревала, что у тебя есть чувства, которые можно задеть.

Кэри положил руки мне на плечи, и сжал тонкие пальцы под бретельками топа. Я не пошевелилась, хотя внутри вся содрогнулась, от смешанных чувств. Кэри внушительно произнес:

– Габриель и Серена. От них ты должна держаться подальше.

Я никак не отреагировала на его слова.

– Ты больше не можешь в открытую ходить по школе, и делать вид, что все хорошо, Энджел, - продолжил Кэри, - ты не можешь провоцировать эту женщину.

Я все еще молчала, сдерживая все те слова, которые рвались наружу. Я не хочу говорить с ним сейчас. Я больше не хочу участвовать в этой безумной игре, которая выводит меня из себя до такой степени, что дрожат руки, а в моей груди собирается огненное пламя ярости.

Кэри Хейл опустил голову на грудь, и отпустил мои плечи. Я ощутила укол облегчения, и медленно вздохнула. Кэри глянул на меня, своим проницательным взглядом, проникающим слишком глубоко в мою голову.

– Энджел, почему ты не говоришь со мной?

Я едва не рассмеялась, но потом все же решила задать безобидный вопрос:

– И почему же ты так ненавидишь свою мать?

Кэри Хейл отступил от меня, словно почувствовав угрозу, и я вскинула брови. Интересно, он поступит сейчас точно так же, как и в другие разы - просто сбежит, чтобы не отвечать на вопрос? Чтобы не нести ответственность за свои слова.

– Думаешь, у меня нет причин ее ненавидеть?
– он со смешком вскинул бровь, но в его взгляде не было ни капли веселья.
– Она... хуже, чем ты думаешь.

Я невесело усмехнулась. Все, о ком я думала плохо, оказались еще хуже.

Кэри Хейл прищурился, словно пытаясь узнать, о чем я думаю. Я думала о том, что он чокнутый псих. И я думала, что у меня не все в порядке с головой, раз у меня есть к нему какие-то чувства. Должно быть у меня Стокгольмский синдром.

Я облизала губы, и решила наконец покончить со всем этим. Ведь мы не можем с ним просто встречаться и говорить. Это не нормально.

– Я хочу, чтобы ты перестал делать это, Кэри.
– Он внимательно посмотрел на меня сверху вниз, и я продолжила: - Не нужно делать вид, что ты заботишься обо мне сейчас, ясно? В первый раз, я действительно поверила тебе, потому что ты был милым, добрым и хорошим, но не сейчас. Не нужно больше притворяться. Не нужно предупреждать меня об опасности, и словно бэтмен забираться ко мне в окно среди ночи, чтобы сказать, что злодеи затевают против меня пакости, это раздражает!

– Я не прикидываюсь.

– Ты не прикидываешься, - с сарказмом повторила я.
– Ты не прикидываешься, а делаешь что?

– Я забочусь о тебе, Энджел.

– Да уж, - я горько усмехнулась, скрещивая руки на груди. Мне показалось, та близость в которой мы находимся - опасной. Не наши тела, нет. Мои яростные эмоции, и его хладнокровная сдержанность. Это противостояние чертовски... опасно.
– Ты хорошо обо мне позаботился в ту ночь, верно?

– Ты уже спокойно можешь говорить о том, что случилось?
– Кэри вскинул бровь.
– Не больно? Не страшно? Не испытываешь беспокойства, что тебя снова заставят лечь в клинику?

– Заткнись.

Мое дыхание стало глубоким, дыхание замедлилось.

Как он может быть таким, и говорить это сейчас, после всего того, через что мне пришлось пройти из-за него?

Я зажмурилась, и вернув себе остатки сил, я сказала:

– Даже если я умру, я больше никогда не позволю тебе манипулировать мной.
– Он не отводил от меня глаз. Как прежде.– Ты знаешь, что я сейчас испытываю? Мне хочется убить тебя. Я бы убила тебя, если бы я могла сделать это, но я не такая как ты. И я ненавижу это в себе. Сотни тысяч раз я представляла, как я вырву твое сердце, как я похороню тебя заживо. И мне жаль, что я не могу сделать это.