Это выводило его из себя, а девушка продолжала говорить о Заке:

– Я уверена, что он так или иначе приехал бы. Боже, он как сумасшедшая наседка.

– Ага...

– Что с тобой? Ты выглядишь странно, - пробормотала она, прищурившись. Иэн опомнился и покачал головой:

– Ничего, я просто подумал... кое-о-чем. Кстати, чем ты была так занята все это время? Что это за секретное исследование?

Улыбка дрогнула на губах Эшли. Она несколько секунд помолчала, затем произнесла:

– Я ведь говорила тебе: это секрет.

– Сделай хоть намек, мне очень любопытно.

– Я пишу рассказ, о трагичной судьбе одного мальчика. Когда я закончу его, хочу, чтобы ты прочел, и оценил, - нервно пробормотала Эшли, захлопывая учебник.
– Это то, чем я занимаюсь - собираю информацию.

Иэн удивился, забыв о своем помешательстве:

– Ты серьезно? Ты пишешь рассказ?

– Ага.

– Восхитительно. Я обязательно прочту его.

– Ну, - Эшли не была счастлива от выбора темы, и она скоропостижно стала собирать свои вещи, со столика, и складывать в сумку, лежавшую на полу: - Теперь, я думаю, мне пора домой. В этот ад. У меня мурашки по коже, как только представлю, что придется переступить порог нашего дома, и вновь окунуться в хаос. Мама совсем слетела с катушек...

– Ты можешь остаться у меня на ночь, - предложил ни с того, ни с сего парень. Эшли застыла на мгновение, и только потом медленно выпрямилась. Ее лицо вытянулось, и Иэн рассмеялся: - Я пошутил, Эшли, не пугайся так.

– Я не испугалась, - возразила девушка, но голос ее не звучал уверенно, словно она стремительно размышляла о чем-то, а Иэн едва ли не в первый раз почувствовал неловкость. Он быстро думал, чтобы сказать, как скрасить эту ужасную минуту напряженного молчания, но тут девушка прильнула к его губам неуверенным, скоропостижным поцелуем, и тут же резко отстранилась от него, шокированная собственным поведением и пробормотав что-то неразборчивое бросилась быстрым шагом к двери.

Иэн несколько секунд сидел на диване не двигаясь, и только потом, бросился к двери, как последний дурак, сетуя, что так растерялся, что не успел ответить на поцелуй, но Эшли уже не было. Иэн заперся, затем налил себе воды, и сделал несколько глотков, потирая грудную клетку. Из головы все не выходил этот мимолетный поцелуй.

"Черт, я предложил ей остаться у меня".
– Иэн помотал головой, прогоняя эту неловкость из сознания. Просто в ту секунду он был так смущен, тем, что Эшли сейчас собирается просто взять и уйти, после того, как перевернула его день с ног на голову, что сказал первое, что пришло в голову. Неудачные слова.

Как было шокировано ее лицо...

Но она поцеловала его. Это был второй поцелуй, за все время, что они вместе, и Иэн решил наверстать упущенное завтра.

Она такая милая.

Парень сделал еще несколько глотков, и усмехнулся, вспомнив лицо Эшли, и как она практически убежала от него.

Его веселье тут же прекратилось.

Она могла бы быть его девушкой. Милой девушкой, с прекрасными черными волосами и бледным лицом. Они бы идеально подходили друг другу - она со своим взрывоопасным характером, и он, - более рассудительный, более хладнокровный. Он мог бы помочь ей вернуться из той пропасти где сейчас находится Эшли, и мог бы защищать ее до самого конца. Он мог бы защищать ее от окружающего мира, и от самой себя. Сегодня он снова убедился какая она хрупкая, какая ранимая, внутри, и как легко ее можно обидеть, сломать.

Иэн мог бы быть тем, кто спасет ее, кто восстановит...

Но он не умел быть защитником. Никого из тех, кого должен был защищать, не защитил. Он был беспомощным, и сейчас, Иэн чувствовал себя точно таким же. Беспомощный наблюдатель.

Он поставил стакан на стол, потом, ушел в свою небольшую спальню, которая примыкала к гостиной. По сути это была одна комната, разделенная книжным шкафом, и аквариумом для рыбок. Рейчел разрешила ему снимать здесь квартиру, лишь потому что он сказал, что ему нужно быть подготовленным к студенческой жизни, где нет ароматных пудингов Рейчел, и где нет ее картофельных запеканок. Женщина согласилась, но сказала, что Иэн должен будет ночевать дома на выходных, и оставаться с сестрой, когда у Рейчел будет ночная смена.

Иэн согласился.

Он был рад тому, что ему предоставили личное пространство. Сейчас он очень нуждался в нем.

Парень сел на ковер, скрестив ноги, и достал из-под кровати коробку. Она была небольшая, и довольно легкая. На крышке было написано черным фломастером: "Том Гордон".

Иэн уже сто раз смотрел содержимое коробки. Бывало, он не мог уснуть, если не заглянет внутрь. Вот кубик-рубика. Это - старое полотенце, с ручной вышивкой на концах, неприятное на ощупь, но явно дорогое сердцу умершего. Старое фото в потертой, деревянной рамке - черноволосый улыбающийся малыш на руках у мамы; рядом стоит еще один мальчик, он не улыбается, а серьезно смотрит в камеру. Наверное, потому что знает, что эта фотография - выдумка. Все на ней, включая улыбки - фальшь. Маленький, смышленый малыш.

Иэн столько раз рассматривал хлам из коробки, что помнил, что и где лежит, и какие вещи на ощупь. Ничто из этой коробки не указывало на то, почему Том мог покончить с собой. Иэн пытался разобраться, но эти вещи не давали подсказки.

Была лишь коробка с хламом. Единственное, что осталось от человека, который когда-то жил на земле. Лишь коробка с бесполезным барахлом.

Но Иэн, наконец-то, получил свой ответ.

Он узнал, почему этот никому не нужный парень убил себя, после стольких лет мучительной борьбы с судьбой, что давила на него.