– То есть, ты не помнишь его в школе, - констатировала я.
– Что еще ты знаешь о нем?

– Что ты делаешь, Скай?
– пробурчала кузина, останавливаясь на желтый свет, и пронизывая меня мрачным взглядом.
– Ты снова пытаешься начать копаться во всем этом дерьме, чтобы приглушить другие свои ощущения? Я думала, ты оставила все это в покое.

Ее слова охладили меня. Я почувствовала, как было напряжено мое тело, когда расслабилась, и облокотилась на спинку кресла.

– Ты права, Эшли. Кэри Хейла больше нет в моей жизни, с ним покончено. Мне осталось несколько месяцев до окончания школы, после чего, я уеду подальше от Дэвилспейнда.

– Ты говоришь, что его нет в твоей жизни, но ты продолжаешь говорить о нем. Он все еще где-то внутри тебя. От всего этого тебе не избавиться за несколько месяцев, Скай. Слишком много случилось, и лишь твоя решимость дела не сделает.

К сожалению, она права.

***

Даже несмотря на то, что на мне была шапка, на меня все равно все пялились. Это либо из-за того, что у меня был вид подозрительного субъекта, или потому, что во всех газетах в последнее время писали только обо мне. Лишь пару месяцев назад, репортеры ушли с газона особняка, и позволили мне выглядывать в окно.

Я заперлась в примерочной кабинке, скрываясь от проницательных взглядов продавщиц, и одновременно для того, чтобы надеть дурацкую блузку, которую выбрала для меня кузина. Она продолжала кружить возле вешалок с одеждой, как стервятник на поле с падалью, и с каждым разом ее выбор был все хуже и хуже, но я понимаю, что она делает это лишь для того, чтобы отвлечь меня от мрачных мыслей. Сомневаюсь, что она сама надела бы блузку, где кажется, было сплошное декольте.

Я услышала, как дверь позади меня открылась, я и повернулась, чтобы высказать Эшли все, что думаю о ней, но мне на рот легла ледяная рука Серены. Она приперла меня к стенке, и зашипела:

– Только не кричи, прошу тебя. Я просто хочу поговорить.
– Она отпустила руку, и я схватила обратно ту блузку, и натянула на себя.

– Ты всегда только говоришь, Серена. Как только я поднимаюсь на ноги, собираясь идти дальше, приходишь ты, и толкаешь меня на землю каким-нибудь очередным двусмысленным комментарием, - с жаром говорила я, и Серена мрачно смотрела на меня, из-под полуопущенных ресниц:

– Думаешь, мне нравится приходить к тебе? Если бы ты не набросилась на Габриель, словно сумасшедшая, я бы сказала тебе это в школе, а не шпионила бы за тобой до торгового центра.

– Ты что, шпионишь за мной? Нет, не говори, это итак ясно.

Повисло молчание; я смотрела на Серену, и надеюсь, мой взгляд просил ее убраться из примерочной кабинки, чтобы я могла переодеться.

Судя по улыбке, которая расцвела на губах девушки, и по тому взгляду, которым она оценила меня, она поняла, о чем я сейчас думаю, потому и сказала:

– Если ты носила подобное дома, перед Кэри, неудивительно, что он повел себя словно слабак.

– Под слабаком ты подразумеваешь, что он не смог меня убить?
– с сарказмом спросила я. Мне отчаянно хотелось поставить Серену на место, но я не знала, что именно предпринять. Мой вопрос не вывел девушку из себя. Она лишь скрестила руки на груди, и прищурившись, спросила:

– Ты нашла дневник?

– Что?

– Ты нашла дневник Энджел?

Мое лицо вытянулось. Откуда она знает? Она была в моей комнате? Она рылась в моих вещах? Она украла письмо Тома?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, - отрезала я, сиплым, от волнения голосом.
– Я должна переодеться. Я тут со своей кузиной, и думаю будет большой проблемой, если она заметит, как мисс Хилл заходила ко мне в примерочную.

Мое предупреждение не возымело эффекта.

– Ты понимаешь, о чем я говорю, Энджел. Разберись уже скорее со всем, и оставь нас всех в покое.

– Это ты оставь меня в покое, Энджел. Ты, и вся твоя банда. Я не хочу больше ничего слышать о вас, и я собираюсь перевестись в другой класс по английскому, чтобы не видеть больше твоего лица.
– Сказав эти уничтожающие слова, я отвернулась от нее, притворившись, что роюсь в карманах своей толстовки. Серена приблизилась ко мне, и прошептала мне в затылок:

– Тогда я заставлю тебя услышать.

Я обернулась, но Серены не увидела, зато в кабинку протиснулась Эшли. В ее руке было еще три или четыре вешалки; и ее брови взлетели вверх, когда она потрясенно спросила:

– Ого, я не ожидала, что ты останешься в этой чудовищной блузке. Она что, действительно тебе понравилась?

– Заткнись, - проворчала я, стаскивая ее через голову, и беря у девушки первую вешалку. Это была ярко-розовая рубашка с желтыми цветами. Я посмотрела на кузину: - Что это? Не знала, что мое отделение психиатрии переводят на Гавайи.

– Прекрати язвить, я подумала, что такой оптимистичный цвет тебе пойдет на пользу.

– Да меня сейчас стошнит от него, - буркнула я, застегивая пуговицы. Черт, я же похожа на бурундука Дейла теперь.
– Кстати, ты не видела, как кто-то выходил из кабинки?