О черт, я что, умру? Я почувствовала, как пламя подбирается к ногам.

У меня осталось не больше минуты. Я облизала губы, чувствуя напряжение во всем теле, и с силой прикусила нижнюю губу. Рот наполнился кровью, а на глаза выступили слезы.

– ЭНДЖЕЛ!

Я распахнула глаза, шарахнувшись назад, и заваливаясь на спину.

Сердце учащенно колотилось. И от страха, и от того что я слышала в своей голове голос Кэри Хейла. Я думала, я забыла, как он звучит, но оказалось, что нет.

Я несколько минут лежала на спине, глядя в деревянный потолок чердака, который был сосредоточением темноты помещения. Я в безопасности. Я в особняке бабули, на чердаке, и мне все просто приснилось. Для того, чтобы подтвердить эту мысль, я стянула ботинок с правой ноги, затем носок и нахмурилась: я видела на лодыжке большую, уродливую воспаленную царапину.

– Восхитительно...

Нет, я не стану думать об этом. Все эти кошмары, мое желание разгадать эти чертовы загадки - все в прошлом. Теперь я сосредоточусь на учебе, и поступлении в колледж. И прямо сейчас я собираюсь продолжить убирать.

Я начала с дальней стены, сдвигая коробки в одну кучу, и за всем этим хламом, я обнаружила кресло-качалку, с несколькими старыми, но несомненно красивыми куклами, сидящими на сидении.

Мое сердце затрепетало, когда я взяла одну из них; она была той самой куклой, которая принадлежала моей маме. Я видела несколько детских фотографий, где она была с тетей Энн. Они держали в руках свои любимые куклы, улыбаясь, во все тридцать два зуба.

Я прижала игрушку к груди, радуясь словно ребенок, что нашла ее. Опустившись на корточки перед креслом, я стала рассматривать кукол, и заметила, что некоторые из них сидят на каком-то странном предмете. Убрав кукол, я достала небольшую деревянную шкатулку, открыв которую, обнаружила внутри украшения. Я с любопытством стала перебирать их, но потом заметила язычок, на дне, и поняла, что возможно эти украшения - лишь прикрытие для чего-то большего. Вытащив украшения, потянула язычок, и с замиранием сердца, достала небольшую книжечку, лежащую на дне шкатулки. Это чей-то дневник, старательно спрятанный.

Я почувствовала, как мною овладевает любопытство, и жажда разгадать загадку, поэтому кончиками пальцев, осторожно поддела первую страницу, чтобы дневник не рассыпался в моих руках, и прочла.

Энджел Саффолк 1599 год.

У меня появилось смутное предчувствие: снова Энджел. Это имя преследует меня повсюду.

Не зная, чего от этого можно ожидать, я перевернула страницу.

13 октября,

Сегодня сожгли на костре мою горячо любимую подругу Сюзанну. Моему горю нет конца, но я не могу усомниться в том, что отец поступает правильно. Но, неужели, Сюзанна была ведьмой?

17 октября,

Отец ведет себя странно: вчера он с криком отобрал мамин крестик, что я нашла в ее комнате. Этот крестик - единственное, что принадлежало моей маме. Когда я задаю вопросы о ней, он не хочет говорить. Мне приходится таить в себе грусть, которую я испытываю. Я очень скучаю по ней.

Сегодня отец познакомил меня с молодым человеком, сыном мисс Габриель, проживающей в доме у самого леса. Я никогда не видела столь прекрасных домов, и мне хотелось бы расспросить этого мужчину о нем, но я не посмела, потому что рядом стоял отец, и мисс Габриель.

Теперь я не могу выкинуть из головы глаза этого молодого мужчины. Я никогда не видела таких глаз. Ах, как жаль, что я не расслышала его имя, когда он представился.

В моей голове раз за разом возникают мысли о нем. Я не должна думать о нем, иначе Нечистый заполнит меня! Я не хочу, чтобы меня, вслед за Сюзанной, сожгли на костре.

18 октября,

Болит голова.

Я ощущаю себя очень странно.

Пропал аппетит.

19 октября,

Сегодня, когда я собирала хворост, вновь увидела молодого мужчину, и на этот раз я осмелилась попросить, чтобы он повторил свое имя. Его зовут Кэри Хейл. Когда мы говорили, он смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц. Затем помог с хворостом.

Больше я не могу писать. Слова, которые блуждают в моей голове не должны появиться на бумаге. Я должна помолиться.