Мне, конечно, очень хотелось перевести этот процесс в более интимное русло, и будь у меня нормальные способности телепата, чтоб заблокировать девочкам их воспоминания за прошедшие десять дней я бы так и сделал. А в отсутствии этой возможности пришлось себя сдерживать. Такая близость сразу после долгих изнасилований им удовольствия не добавит и более того тот хрупкий мостик нормальных отношений появившийся между нами разрушиться, а значит я еще долго не смогу насладиться их яркими эмоциями, нет уж чутка потерплю. Так что я просто наслаждался прикосновеньями теплых девичьих ладошек испускавших приятную силу, и купался в их эмоциях, благодарности, все той же надежде и беспокойстве, как за меня, так и за свою судьбу. И попутно выслушивал историю девушек, которую они вываливали на меня в два голоса и слегка бессвязно, хаотически перескакивая с события на событие.

Если подытожить все сказанное, то коротко это будет выглядеть так. Девчонкам на самом деле четырнадцать, это я поначалу из-за голодного вида и общей побитости возраст неверно определил. Жили они всю жизнь в одном городе, мать их в детстве бросила. Отец был мастером гончаром, и однажды так сложилось, что его услугами очень заинтересовались весьма богатые люди из Рабоны, это крупнейший город местного острова, и предложили высокооплачиваемую работу и проживание. Папашка предложению обрадовался и, продав дом и собрав пожитки, отправился в Рабону, но не доехал. Вот такая вот история.

Выговорившись, девушки с ожиданием и надеждой уставились на меня.

– Что с нами будет?
– решила задать вопрос Элиза.

– Кей, не прогоняй нас! Мы готовить умеем, и шить, а еще отец научил нас гончарному искусству, мы посуду можем делать!
– начала приводить доводы в пользу своей полезности Лиз.

– У нас никого не осталось, и нам некуда идти, даже дома нет, - поникнув головой, добавила темненькая сестренка.

– А вас не смущает, что я все же йома? Не боитесь что в один прекрасный день я вас просто съем?

– Нет, а даже если и съешь, лучше так чем это, - и кивнула головой в сторону дома.

– Так уж и быть, возьму вас с собой в качестве походных поваров, только учтите, у меня и у самого пока дома нет.

Бурный вопль радости и еще более бурная волна счастья, заставившая меня расплыться в дурацкой улыбке.

– Ну, все, все. Хватит кричать. Рас уж мы все решили, то пора посмотреть, что тут есть ценного и уходить. Да и одеться не помешает, нет, так даже лучше, но вы ведь, наверное, замерзли?

После моих слов девчонки оценили диспозицию, и залились краской.

В течение следующего часа мы увлеченно обыскивали дом, хотя в основном это делал я. И в награду нам достались вещи девушек, которые разбойники еще не успели пристроить, некоторое количество денег, весьма скромное, и пара весьма приличных рубашек, мне на смену испорченных.

– Готовы, к дальней дороге?
– Уточнил я у неожиданно организовавшихся попутчиц, нарядившихся в платья без рукавов и миленькие кожаные сапожки.
– Получив в ответ утвердительные кивки, я продолжил.
– Хорошо, но перед этим стоит навестить ближайшую деревеньку.

– Зачем, - не поняла Эльза.
– у нас же все есть и припасы и прочее, или ты хочешь, хочешь съесть человека?

– Нет, есть людей я не хочу, тем, более спасая вас, вполне наелся, - сказал я и увидел на лицах девочек тень легкого облегчения, что еще больше уверило меня в необходимости посещения деревни. Если уж они теперь станут моими спутницами, то они должны куда легче относиться к смертям, которые будут вокруг меня происходить, да и к возможным экспериментам. А сейчас, на волне ужасов плена и чудесного спасения самый хороший момент для радикальной перестройки их мировоззрения. Оно и так слегка перестроилось, вон меня йому, воспринимают как спасителя и самого дорогого человека, но нужно добивать.

– Бандиты, что на вас напали, они крестьяне из соседней деревни, - пояснил я причину визита.
– Девочки вы ведь хотите отомстить?

– Да - пискнула младшенькая, хотя какая она младшенькая они же близнецы, просто, кажется, чуть младше или скорее ее сестренка либо быстрее повзрослела в этих условиях либо всегда была чуть серьезнее.

– Но папа говорил, что надо уметь прощать, и что нельзя совершать плохих поступков и обижать других людей, - нерешительно возразила она сама себе.

– И где теперь твой папа?
– грубовато спросил я.

– Они… они его… уииииии..
– пошла вполне ожидаемая реакция на мои слова, причем сразу у обеих. Дождавшись, когда они выплачутся, я утер им слезки и продолжил.

– Девочки Эли, Лиз. Разве месть за совершенное этими людьми можно назвать плохим поступком? Да ваш папа был бы только рад, если бы узнал что его дочери, отплатили его убийцам той же монетой.
– Уверенно, со всей убежденностью, на какую способен заявил я.

– Но ведь они люди… А папа говорил… - промямлила Лиз