Шрифт:
Я сел рядом с ней на диван.
– Когда ты звонила?
– Несколько дней назад. Но почему ты так забеспокоился?
– Ты ответишь на мой вопрос или нет? – рявкнул я, с трудом сдерживаясь, чтоб не заорать во весь голос. – Назови точно, когда ты звонила.
Женщина не на шутку перепугалась.
– Прости, Чэд, но я бы не посмела поступить так, если бы знала, что тебя это настолько взволнует.
Я схватил ее за плечи и так встряхнул, что у нее застучали зубы.
– Ты ответишь на мой вопрос, черт возьми! – закричал я. – Когда ты звонила?
– Позапрошлым вечером, – прерывающимся голосом выдохнула Глория.
Это была ночь убийства Вестал!
– В котором часу?
– Около девяти.
– Постарайся вспомнить точное время. Проклятье! Попытайся вспомнить точнее!
– Чэд, дорогой, ты делаешь мне больно! Что я такого сделала?
– В котором часу ты звонила? – заорал я, продолжая сдавливать плечи невинной жертве моей злобы.
– Это было сразу после девяти: где-то минут десять, двадцать…
– Ты сказала, что слышала, как я диктую?
– Ты пугаешь меня. Случилось что-нибудь ужасное?
– Заткнись! Итак, ты звонила мне позавчера в девять двадцать, так?
Глория подтвердила правильность моих слов кивком головы.
– Кто ответил тебе?
– Я думаю, она. Та девушка, которую…
– Женщина ответила тебе?
– Да.
– Что она сказала?
– Я спросила о тебе. Она соврала, что ты вышел, так как я слышала твой голос. Ты диктовал какое-то деловое письмо. Я решила, что мои звонок помешал тебе, и повесила трубку.
Я, наконец, перестал терзать плечи Глории. Мне было так плохо, что я боялся потерять сознание.
– Чэд, дорогой!
– Заткни пасть! – зарычал я.
Глория в один миг сорвалась с дивана и метнулась к бару. Нужно отдать ей должное: она знала, как поступать в подобных ситуациях. Количество виски, которое она налила в бокал, могло свалить мула.
Я выпил, словно это была обыкновенная вода. Если бы Глория не подхватила бокал, я бы уронил его: так тряслись мои руки.
– Дорогой, ты пугаешь меня. Что случилось? Ты плохо выглядишь.
Виски помогло. Я уже более осмысленно посмотрел на женщину, давшую мне приют и обласкавшую меня ночью.
– Ты уверена, что слышала мой голос, диктовавший письма?
– Да. Ты что-то говорил о «Конвей-цемент».
– И именно во время диктовки женщина тебе заявила, что меня нет?
– Да.
– Ты хорошо это слышала?
– Да. Она… она, казалось, нервничала. У нее был неестественно резкий голос.
– Ясно! – Я поднялся. – А теперь на пару минут оставь меня в покое. Мне нужно подумать.
Глория уселась снова на диван, глядя на меня с испугом и непониманием.
Голова моя была совершенно пустой, а меня всего от волос и до пяток сотрясала мелкая дрожь. На ум пришли слова Леггита, сказанные им после боксерского матча: «И в тот момент, когда парень уверен в своей победе, он раскрыт для ответного удара, который непременно свалит его на пол: в боксе так же, как и в жизни, наказывается самоуверенность. Скажем, кто-то совершает убийство. Из кожи вон лезет, чтобы замаскировать свое участие в нем: фабрикует фальшивое алиби, подставляет другого человека. И в своей преувеличенной уверенности чувствует себя в безопасности, забывая, что всегда отыщется какая-то деталь, которую он не учел…»
Я медленно ходил по комнате. Страх сжал мое горло так, что я едва дышал.
– Чэд? В чем дело?
Я повернулся и со злобой уставился на Глорию. Она вскрикнула.
– Что я такого сделала, Чэд?
– Что сделала? – прорычал я. – Ты лишила меня будущего! – Кулаком со всего размаху я ударил по ее тупому, смазливому личику. Глория слетела с дивана и покатилась по полу.
Я даже не посмотрел на нее, не остановился в прихожей, чтобы захватить шляпу. Пинком распахнув дверь, я помчался вниз по лестнице, словно все дьяволы преисподней гнались за мной.
ГЛАВА 19
Большие часы на башне муниципалитета пробили девять тридцать. Бульвар Рузвельта был запружен толпой. Я постарался смешаться с людьми, спрятаться за их спинами, так как чувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение.
Двигаясь в общем потоке, я лихорадочно присматривался к окружающим. Насколько я понимал, полиция уже искала меня. «Кадиллак» я оставил на стоянке позади дома Глории. Если копы в самом деле вышли на охоту за мной, то по машине они отыскали бы меня в два счета. Значит, у меня еще было сколько-то времени в запасе.