Когда нас встретила взволнованная Цунами (потроша мозги Хаку я не удержал клонов) и рассказала об утреннем нападении, Какаши слегка оттаял. Вечер прошел в решении бытовых проблем - отстирать вещи, заделать дырки (не только в вещах, но и в тушках).

Ужин прошел в тягостном молчании. Инари меня удивил. Подергал за рукав и спросил, какая муха нас всех укусила.

– Ничего особенного. Просто ребята узнали, что я - чудовище - И широкая улыбка идиота.

– Но ты же на их стороне! Ты сам говорил, что своих это не должно волновать!

Молодец, малыш. Такие правильные слова. Своих. Только вот Какаши сомневается, что это навсегда. Хотя в этом он никогда не признается.

– Конечно - и фирменная улыбка - просто к этому нужно привыкнуть.

Ну я же говорил!

***

Когда хозяева оставили нас в покое, Сакура прицепилась с расспросами. Я этого не ожидал, ага. Честно-честно!

– Что это было? Наруто!

– Ничего особенного, Сакура-чан - будем косить под идиота и пытаться выйти с минимальными потерями. Какаши должен скушать сказку про злого Кьюби, 'которому обещали'. И больше он мне без крайней на то нужды никогда не разрешит выпускать Зверя. Особенно - не даст разрешения заранее. Но это не страшно, все и так понимают, что джинчуурики дерется как... как джинчуурики! И ничего с этим поделать нельзя. А вот друзей нужно успокоить. Выдавая информацию по капле, так чтобы сам процесс выдавливания значил больше, чем содержание. А потому - косим под идиота и не сознаемся ни в чем.

– Ничего особенного?!! Да я от страха с места сойти не могла! Ты... ты... я не знаю, на что ты был похож!

Умница. Теперь подогреем интерес.

– Сакура-чан... это секретная информация. Я не имею права разглашать детали

– Запретное секретное оружие, о котором ты говорил с Какаши-саном?
– Саске решил принять участие в допросе.

Я только кивнул.

– Но что это было?!! Мы с тобой в одной команде, мы имеем право знать!!!
– логично. То есть, я имею право знать подробности личной жизни Какаши и цвет твоего нижнего белья? Сакура, ты прелесть. Но на агрессию выводить сейчас нельзя.

А жаль.

– Если коротко и не очень секретно, то это - причина, по которой меня боятся и ненавидят взрослые в Конохе.

А что? Я - ребенок. Могу я высказать свои обиды?

– П-причем тут эт-то?

– Притом, что теоретически существует вероятность того, что я впаду в неконтролируемую ярость. Поэтому от меня старались держаться подальше.

– Ярость? К-как это?

– Если бы я не справился с... оружием, Страна Волн перестала бы существовать. Это - все, что я могу сказать.

Сакура смотрела на меня со страхом. Саске - с жадным любопытством. Командир думал, что смотрит бесстрастно. На самом деле в его фоне проскальзывала явная смесь тревоги и уважения. Это понятно. Уважает за укрощение твари - все же под покровом я действовал предельно аккуратно, опасается дальнейших обещаний, данных коварной твари и ее предательства. И молчание. Наконец, Сакура заговорила.

– Но... ты же справился?
– угу, надейся, что я неопасен. И что ответить?

– Конечно!
– и улыбка идиота - Я же ничего не поломал! И бил только плохих!

Облегченный вздох. А вот теперь мы тебя обломаем чуток.

– Правда я не думал это использовать против таких противников... поставил на 'взвод' еще когда мы сюда шли... помнишь, как Забуза Какаши спеленал?
– Кивок - Вот тогда и поставил. А разрядить просто так не получилось.

Гы. Главное - врать последовательно. Теперь Какаши уверен, что я умудрился не соврав умолчать о некоторых очень неприятных деталях и успокоил сокомандников.

– Ты ничего не можешь рассказать про свое оружие?
– что, Саске-кун, тоже такое хочешь? Звыняй, но Кьюби - штука эксклюзивная.

– Ну-у... Кое-что могу. Оружие долгое время хранилось в клане Узумаки, его давали избранным представителям рода. Последней хранительницей была моя мать. Когда она умерла - отец привязал оружие ко мне, как к последнему представителю рода.

Обломись, ясно?

– Инструкция пользования есть?

А это тебе зачем? Учиха поймал мой изумленный взгляд и ехидно осклабился.

– Если ты не забыл, до тех пор, пока ты не напишешь полноценное завещание, я - твой единственный наследник. И эта штука тоже достанется мне.

Отпавшая челюсть. Картина маслом.

***

Подробности я им все же рассказал. Какаши был хорошим психологом и выбрал самый оптимальный момент, чтобы попросить меня рассказать 'под его ответственность'. Интузазизьм Саске заметно угас. Хотя когда я сказал, что на Кьюби можно влиять шаринганом, вернулся взад.

– Да и вообще, Саске, на биджуу тебе облизываться не придется. Если меня убъют - он умрет со мной. И через пару лет, когда зверушка возродится, придется отлавливать дикого биджуу и запечатывать по-новой.