Обрадованная девочка через четыре ступеньки побежала вверх по лестнице в свою комнату, чтобы одеться потеплее. Через несколько минут она спустилась и подошла к входной двери, напевая «Сын Божий родился…».

Перед тем как выйти из дома, она не удержалась, чтобы еще раз не полюбоваться результатом их с матерью совместного труда — огромной елью, украшенной сверкающими гирляндами и стеклянными игрушками. Она была еще красивее, чем в прошлом году. Во время своей последней поездки в Брив к Матильде Мари купила новые елочные украшения.

«Это Рождество должно быть прекрасным! — подумала Камилла, закрывая за собой входную дверь. — Лизон с Венсаном, скорее всего, не приедут, потому что у них скоро родится третий ребенок. Но приедут Матильда и мой дорогой Поль со своей женой Лорой. Мне она нравится, но я все же была бы больше рада, если бы моей невесткой стала Мари-Эллен!»

Со дня трагедии на свадьбе Элоди в семье Меснье произошло несколько радостных событий, которые помогли Адриану и Мари забыть об ужасной смерти сына бакалейщика. В сентябре того же года, то есть в 1946-ом, Поль и Лора встретились на сборе винограда. Свежий аромат только что сорванных гроздей и песни женщин, которые давили их босыми ногами, послужили фоном для их зарождающейся любви.

Полгода спустя, весной, когда на зазеленевших лугах расцвели лютики и на поля вышли крестьяне с плугами, взрывавшими землю, готовую дать жизнь пышной и полной жизненных сил летней зелени, молодые люди объявили о помолвке.

Лора смогла очаровать семью своего жениха. Расположение Нанетт ей не так-то легко было завоевать. Но у Лоры нашелся козырь в рукаве — родственник со стороны отца, которого старушка хорошо знала. Оставалось еще перебороть неприязнь Камиллы, которая расстроилась из-за того, что обожаемый брат женился не на Мари-Эллен.

Что до Мари, то она с радостью приняла в семью эту ранимую непритязательную девушку со сдержанными манерами. Скромная и не болтливая, Лора предпочитала выражать свои чувства посредством музыки. Поль любил ее до безумия, и разве не это было главным? Адриан, которого, судя по всему, не оставили равнодушным ангельская улыбка будущей невестки и ее большие зеленые глаза, пообещал подарить им на свадьбу фортепиано.

Бракосочетание состоялось в соборе Тюля в сентябре 1947 года. Камилла по этому случаю надела свое первое длинное платье, потому что была подружкой невесты. Во время церемонии она, сама того не желая, представляла Мари-Эллен, которую так любила, на месте Лоры перед алтарем. Позднее она призналась в этом Полю, вызвав этим его негодование.

— Какой ты еще, в сущности, ребенок, Камилла! — с упреком сказал ей брат. — Некоторые вещи даются нам свыше, и тут ничего не поделаешь. Когда-нибудь ты это поймешь. Я люблю Лору, и только ее одну!

Он сразу же пожалел о своей резкости. Чтобы утешить сестренку, он доверил ей свой маленький секрет: «Я расскажу тебе, как я ухаживал за девушкой, которая сегодня станет моей женой. Это было в Прессиньяке, во время сбора винограда, в винограднике отца Жюстена. На Лоре было розовое платье, руки ее были измазаны соком, ведь она работала с самого утра. Я предложил ей свою помощь. Мы стали работать вместе. Она тихонько напевала. Ее голос волновал меня, и чем больше я ее слушал, тем красивее и грациознее она мне казалась… И тогда я сказал ей, что она мне нравится, что я родился здесь, в «Бори». Она выглядела удивленной, а потом улыбнулась мне. Вечером, за ужином, мы сидели рядом. А потом мы танцевали — до поздней ночи. Я проводил ее домой. И мне хотелось, чтобы этот прекрасный день никогда не кончался. Я не мог позволить ей вот так уйти. Мне казалось, что, если я ничего не сделаю прямо сейчас, я навсегда ее потеряю. И тогда я собрал всю свою смелость и поцеловал ее у креста, ты знаешь, там, по дороге к школе. Нас освещала луна, и ее рыжие волосы сияли, словно нимб. В тот момент я и решил, что женюсь на ней. Если она захочет…»

Радуясь, что брат поделился с ней своими сокровенными мыслями, Камилла решила, что должна примириться с невесткой, которая, кстати, была с ней очень ласкова.

После произошло еще несколько приятных неожиданностей. Матильда тоже решилась выйти замуж, но без религиозного обряда. Мари очень расстроилась, узнав о таком ее решении. Она всегда была искренне и пламенно верующей, а потому считала узы, не освященные Церковью, неосновательными. Однако Матильда не слушала ничьих возражений, и ее матери пришлось смириться с тем, что брак средней дочери не будет церковным.

И все же самым важным для Мари было счастье Матильды. Она работала в парикмахерской в Бриве и стремилась к финансовой независимости, а потому экономила. Это заставило ее измениться. Она перестала, повинуясь порыву, покупать себе платья и безделушки. Ее молодой супруг Эрве, парень покладистый и, по всеобщему мнению, несколько бесцветный, обожал свою невыносимую супругу и во всем ей потакал.

— Мама, я готова, дай мне кошелек! — крикнула девочка, удивившись, что мать не вышла в прихожую.

Камилла надела ботинки и пальто и была полностью готова к встрече с морозом. Она с восторгом предвкушала удовольствие от прогулки под снегопадом.

Мари с сумочкой в руке вышла из кухни.

— Держи, этого тебе хватит, Камилла! И не задерживайся, скоро совсем стемнеет. И твой отец вот-вот будет дома.

— Обещаю, мамочка! Я пройдусь вокруг площади, и, если встречу Мари-Эллен или Жаннетт, мы поболтаем немного… Ты только не волнуйся!

— Хорошо, разрешаю тебе погулять с полчаса, — снисходительно согласилась Мари. — И все-таки не задерживайся, дорогая! Постой, ты сегодня такая хорошенькая! И так выросла!