Не успела девочка выразить свое восхищение, как Камилла показала ей стопочку аккуратно сложенных вещей:

— А наряды куклы ты видела? У нее есть бархатное пальто и еще одно платье, расшитое цветами! Ты сможешь ее переодевать!

Мелина, у которой от волнения пересохло во рту, смогла только кивнуть в ответ. Дрожащим пальцем она провела по обрамленным ресничками векам куклы. Больше всего девочке нравилось то, что, если куклу положить на спину, глаза, такие же голубые, как и у нее самой, закрывались.

Мари поспешила добавить:

— А еще я купила тебе пазлы. Это увлекательная игра: нужно собирать фрагменты разной формы в одну картинку. Камилла тебе поможет.

На коробке был изображен яркий тропический пейзаж с дикими животными. Мелина провела рукой по твердому картону. Пазлы… Это удивительное слово она слышала впервые, но не сомневалась, что это нечто очень занимательное… Девочке до сих пор не верилось, что все это теперь принадлежит ей. Слишком много счастья за один раз! Обуреваемая множеством эмоций, Мелина наконец проговорила:

— Спасибо, мадам! Простите… Спасибо, мама Мари!

Растроганная Камилла кусала себе губы. Хрупкая красота этой девочки вызывала у нее желание плакать. Не верилось, что Мелине двенадцать, до того она была миниатюрной и хрупкой. Камилла пообещала себе, что будет заботиться о своей новой сестричке.

Мари удивляла сдержанность приемной дочки, которая едва осмеливалась говорить и зачарованно смотрела на все. Да, пройдет какое-то время, прежде чем она привыкнет к новой обстановке… Мари сказала весело:

— Сейчас время полдника! Девочки, в кухню! А ты, Мелина, не бойся Нанетт. Она часто ворчит, но сердце у нее доброе. Можешь называть ее «бабушка», ей понравится!

На следующее утро Камилла с Мелиной в первый раз вдвоем вышли в город. Мари была вместе с ними на мессе, но потом вернулась домой готовить обед.

Девочки шли за покупками: нужно было купить хлеба и мяса для завтрашнего «пот-о-фё» — густого наваристого супа, который, по установленной Нанетт традиции, семья ела по понедельникам. Погода была прекрасной, хотя стоял сильный мороз. Шиферные крыши сверкали в лучах солнца. Вода в фонтане напоминала золотой каскад.

— Сначала зайдем в мясную лавку! — объявила Камилла. — Ты увидишь Мари-Эллен, дочку хозяев. Она — наша подруга. Мне очень хотелось, чтобы мой брат Поль на ней женился, но он выбрал Лору. В мае у них родится ребенок.

Мелина внимательно вслушивалась в слова Камиллы, с которой она чувствовала себя комфортно. Ее новоявленная старшая сестра объясняла ей каждый эпизод новой жизни, помогая побыстрее к ней привыкнуть. Девочка с улыбкой отметила:

— Скоро младенцев в семье будет много! Ребенок Лизон, потом Поля… И твоей сестры Матильды тоже!

— Она — не такая! Она не спешит, — отозвалась Камилла. — Матильда работает в салоне причесок в Бриве. Мама нас туда свозит.

Пока они болтали, сироты, которых в Обазине часто называли «монастырские дети», пересекли площадь. Они направлялись к дороге, ведущей к берегам Куару. Впереди шли мама Тере и мадемуазель Мори. Как и большинство занятий в аббатстве, прогулка сопровождалась пением, причем пели не только дети, но и монахини. Сегодня они распевали:

Подружки, идемте-ка гулять!

Нет ничего полезнее для здоровья,

Чем свежий воздух и пешая прогулка…

Камилла почувствовала, как ручка Мелины сжалась в ее руке. Ей показалось, что она угадала чувства девочки.

— Наверное, тебе непривычно сейчас смотреть на них со стороны, — сказала она. — Но теперь у тебя есть семья, и ты можешь быть спокойна.

— Знаю, — ответила девочка со странным выражением лица. — Но они даже не посмотрели на меня! А я так хотела всем показать мое бархатное пальто и красивую шапочку! Они бы позавидовали, и это было бы забавно…

Удивленная Камилла не нашлась, что сказать. Рассуждения Мелины шокировали ее. Она бы никогда не подумала, что в этой ангельской головке могут рождаться такие низменные мысли. Ей захотелось осадить Мелину, но она не осмелилась. Вот мать, она бы нашла нужные слова, чтобы объяснить девочке, что так говорить и думать нехорошо. Камилла решила, что она пока на это не способна. Она предпочла забыть об инциденте, говоря себе, что, возможно, это из-за того, что девочка слишком много страдала. Мелина недовольно надула губки, поэтому Камилла поспешила ее отвлечь: