— Идем скорее! Нам еще нужно купить мяса! Я разрешу тебе сделать заказ и расплатиться, ведь список покупок и кошелек у тебя!

Личико Мелины моментально посветлело. Она торопливо объяснила:

— Некоторые девочки ходили за покупками в магазин, но мне никогда не позволяли! А мне, когда мы проходили мимо бакалейной лавки, всегда так хотелось войти! В витрине были такие красивые конфеты! Я каждую прогулку на них смотрела! И выглядели они такими вкусными!

— Не расстраивайся, мы наверстаем упущенное, обещаю! Мама часто будет посылать тебя в бакалейную лавку за хлебом по утрам! И мы все вместе будем ходить по магазинам в Бриве и Тюле. И ты увидишь, на рынке Бон Марше столько всего интересного!

Ее последние слова заставили глазенки девочки заблестеть от радости. На лицо Мелины снова вернулась улыбка. Ни на секунду не отпуская руку приемной сестры, Мелина открыла для себя мясную лавку Дрюлиолей, бакалейную — Лонгвилей и булочную, где они купили бриошей к полднику. Каждый раз Мелина тщательно пересчитывала сдачу. Все, кого они встречали, были очарованы ее голубыми глазенками. Когда необходимые продукты были куплены, а корзинка — наполнена, пришла пора возвращаться.

— А теперь домой! — сказала Камилла. — Мама, наверное, нас уже ждет.

Слова эти прозвучали для Мелины как музыка. Это был не сон, у нее теперь есть семья, есть дом… Вчера вечером она играла с красивой куклой. Пазлы она отложила на потом. Комната ей очень понравилась, а кровать была такой мягкой! Когда пришло время ложиться в постель, Мари зашла к ней в комнату и поцеловала Мелину в лоб. Все это было для девочки настоящим волшебством. У нее была мама!

— Я такая счастливая! — сказала она Камилле. — Хочу, чтобы так было всегда! Я буду послушной, обещаю!

***

Мелина сдержала обещание: всю неделю она вела себя примерно. Мари пришла к заключению, что удочерила ангела. Это была не девочка, а просто чудо послушания! Дни пролетали быстро, заполненные школьными занятиями. Камилла была в коллеже, и маленькая сирота оказалась на целую неделю единственным ребенком в доме. Лучшего она не могла бы желать! Все свободное время Мари посвящала ей, и это положение вещей вполне устраивало девочку.

Адриан был с Мелиной очень добр, и все же она едва осмеливалась с ним заговорить. Возможно, интуиция подсказывала ей, что ее новый отец не слишком жаждал этого удочерения. Мари же без конца восхищалась кротостью Мелины, окружала ее заботой, дарила ей свою нежность. Что до Нанетт, то ее мнение о девочке не переменилось. Ей не улыбалась мысль жить под одной крышей с дочкой Леони, поэтому она то и дело заговаривала с Мелиной на патуа, пугая ее своим хриплым голосом. Девочка не понимала ни слова и шептала в ответ нечто невразумительное.

Однажды, попытавшись заговорить с Мелиной, из чего толку вышло не больше чем обычно, Нанетт выдала Мари свое заключение: «Эта твоя девчонка — дуреха, каких мало!» Мари, удивленная такой необъяснимой враждебностью, ответила, пожимая плечами: «Нет, моя Нан, она умница, просто она тебя боится. И потом, ты всегда говоришь с ней на патуа. И делаешь это нарочно! Помни, что я-то тебя понимаю! И слышу все твои колкости! Вместо того чтобы оттачивать на девочке свой острый язычок, лучше была бы к ней подобрее! Стань снова той Нанетт, которая заботилась обо мне в «Бори», которая подарила мне материнскую нежность…»

Старушка была глубоко тронута ее словами. Она даже попыталась относиться к Мелине помягче, и все же между ними оставалась стена подозрительности и враждебности.

Что же касается отношения к ней Адриана, Мелина ошибалась. Он не думал о ней плохо. Он просто наблюдал за ней, стараясь уловить черты Леони. Но только большие, ярко-голубые глаза ребенка казались ему знакомыми. Занятый своими больными, он видел ее не более двух часов в день, а потом она поднималась в свою комнату спать. Поэтому он легко привык к ее почти незаметному присутствию.

Как-то утром, в конце первой недели пребывания Мелины в доме, он поделился своими впечатлениями с Мари. Супруги как раз собирались спуститься в кухню выпить кофе.

— Она скромная и послушная, твоя воспитанница! Временами мне сдается, что она передо мной робеет. Ты обратила внимание, как они болтают с Камиллой? А в моем присутствии она слово сказать боится!

— Это неудивительно! — отозвалась Мари. — Мелина росла в женском окружении, и ты — первый мужчина, которого она видит каждый день. И потом, твой строгий громкий голос на кого угодно наведет страх! Думаю, с Полем они легко поладят. Он такой ласковый!