— Спасибо, Матильда! — вздохнула Лизон. — Но Бертий еще слишком маленькая. Я их спрячу пока и дам ей через год или два, когда она подрастет и сможет их по достоинству оценить.

А покупателей на лужайке все прибывало. Помимо местных жителей любопытство и возможность совершить удачную покупку привлекло в аббатство обитателей соседних местечек — Бейна и Вергонзака. Мари увидела две семьи иммигрантов, о которых ей рассказывал муж, — Ковачей, приехавших из Венгрии, и Вандюренов из Бельгии. Оба мужчины работали в гранитном карьере Обазина. Они уже могли изъясняться на французском, чего нельзя было сказать об их супругах, молчаливых и очень сдержанных женщин. Дети же их быстро привыкли к жизни в Коррезе. Некоторые из них ходили в класс Мари. Она пояснила Лоре доверительным тоном:

— Не перестаю удивляться успехам сына Мило Ковача! По диктантам у него оценки лучше, чем у многих здешних детей!

— Мне бы понравилось учить детей другой национальности! — сказала Лизон. — В Прессиньяке мне постоянно приходится бороться с патуа. Было бы веселее, если бы его разбавили венгерский или итальянский!

Мари собиралась ответить старшей дочери, как вдруг увидела приходящего парикмахера приюта, господина Дюрана. Он проживал в Бриве, а в аббатство сегодня приехал со всей семьей — с супругой и детьми.

— Мсье Дюран, только не говорите, что приехали, чтобы остричь косы нашим девочкам! — воскликнула Мари с улыбкой. — Хочу представить вам мою дочь Матильду, она открыла собственную парикмахерскую в Бриве!

Зашел разговор о модных прическах, потом семейство Дюран откланялось.

Обойдя все прилавки, Мари выбрала товары по своему вкусу. Она была желанной клиенткой — каждый год считала за честь пополнить запасы постельного белья именно на этой благотворительной ярмарке. На этот раз она приобрела простыни с ажурным краем, наволочки и столовые салфетки, отделанные тонкими кружевами.

У каждого прилавка Мари разговаривала с девочками и монахинями. Она приветливо поздоровалась с сестрой Мари-де-ла-Круа, управительницей аббатской кухни. Это был исключительный случай, когда монахиня оторвалась от своих печей ради того, чтобы постоять за прилавком с аппетитными пирогами. Две ученицы аббатской школы помогали ей отгонять слетевшихся на сладкое пчел.

— Эти пироги такие соблазнительные! — шепнула Лора на ухо свекрови. — После родов мне все время хочется есть. Это из-за кормления грудью.

— Это и мне знакомо, Лора! — шепотом отозвалась Мари. — Единственный способ иметь достаточно молока — это кушать столько, сколько хочется. Давай купим по куску пирога!

Лора кивнула. Создавалось впечатление, что недавние роды подточили ее силы. Ее лицо, обрамленное ярко-рыжими блестящими волосами, казалось болезненным. Мари беспокоилась о ней. Ей самой никогда не бывало так плохо после родов. Но, возможно, Лора более хрупкая, чем она… Мари пообещала себе, что хорошенько расспросит Поля, дабы убедиться, что с Лорой все в порядке. Только нужно будет выбрать подходящий момент… Она осмотрелась и увидела невдалеке Поля. Сын разговаривал с зятем. Венсан слушал и степенно качал головой.

— Что вы с Полем задумали? — спросила Мари у невестки. — Со вчерашнего дня они с Венсаном постоянно о чем-то разговаривают, понизив голос. У вас ведь нет никаких проблем?

Лора, смутившись, потрепала Мари по руке и сказала со вздохом:

— Поль все вам расскажет перед ужином. У нас есть кое-какая задумка, и нам очень хочется, чтобы все получилось!

— Хорошо, подожду до вечера! Но, признаюсь, эта таинственность меня немного тревожит.

— Не беспокойтесь, Мари! Забудьте пока об этом и наслаждайтесь праздником! Вечер настанет так быстро, что вы и не заметите, как пролетит время!

Мари не стала настаивать. Она уже подошла к эстраде, на которой воспитанницы приюта, как и каждый год, готовились к представлению. Обычно программа состояла из небольших скетчей и песен. Лизон и Лора с удовольствием присели на одну из расставленных для зрителей скамеечек. Обе молодые мамочки синхронно заглянули в свои коляски, чтобы удостовериться в том, что их дети спокойно спят.

«Какие же малыши сегодня спокойные! — подумала Мари. — Свежий ветер с наших холмов навевает им сон!»

В то же мгновение перед ней появилась маленькая Мадлен с букетом в руке, мама Тере и мадемуазель Мори.

— Мари, дорогая, как приятно вас видеть! — воскликнула Мари-Тереза Берже. — Ба, да вы сегодня в замечательной компании! Держу пари, это ваши внуки — Люси и Пьер!

Мадлен с восторгом смотрела на малышей. Мари погладила девочку по голове и спросила:

— Мадлен, ты не видела Мелину?

— Видела, мадам Мари, но мы не разговаривали.

— Меня это не удивляет! — заявила вдруг Матильда. — Эта девчонка всегда самовольничает! А вот и она! Как говорится, легка на помине!

Мелина неслась по аллее со стороны монастыря. Задыхаясь, она повисла на шее у приемной матери. Щеки у нее раскраснелись, глаза блестели. Она торопливо заговорила: