На этом обсуждение закончилось, и все воздали должное картофельной запеканке и салату.

На десерт Мари подала вкуснейший пирог со сливами, купленный на ярмарке в аббатстве. Адриан предложил «отметить как следует» решение Поля и попросил Камиллу принести из погребка бутылку шампанского.

Девочка была очень рада, что все так хорошо закончилось, и не заставила себя просить дважды. Она выскочила из кухни. Мелина сорвалась следом за приемной сестрой, но у нее была другая забота — поскорее вернуться к своему щенку. Ужин показался ей бесконечно долгим.

— Юкки! Юкки, ты где?

Щенок перевернулся на спинку и радостно затявкал. Мелина подхватила его на руки и стала гладить.

— Испачкаешь платье! — предупредила сестренку Камилла. — И он сделал лужицу! Скорее берись за ведро и тряпку!

Мелина кивнула. Она была так счастлива, что у нее теперь есть Юкки, что такая мелочь не могла ее расстроить.

Прессиньяк, 20 августа 1948 года

Поль ждал своих родственников на пороге дома в «Бори». Он был в рубашке, волосы его трепал свежий утренний ветерок. При виде сына Мари затрепетала. Ей вдруг подумалось, что в этом доме под рыжей черепичной крышей, на чердаке которого ей пришлось спать несколько месяцев, происходит нечто необыкновенное. Прошлое и будущее встретились здесь перед ее изумленным взором! Ей показалось, что не Поль, а Жак, муж Нанетт, порядочный и надежный, правда, малоразговорчивый, стоит на пороге своего дома. Внезапно Мари ощутила бремя прожитых лет, чего раньше с ней не бывало. Она почувствовала себя постаревшей, в душе проснулись воспоминания обо всех пережитых потерях и горестях. Как давно ей было двадцать, когда она, жизнерадостная и полная сил, только открывала для себя жизнь…

Камилла и Мелина наперегонки бросились к Полю. Юкки несся следом и лаял своим еще слабеньким голоском.

Зеленые лимузенские просторы, казалось, дремали под жарким августовским солнцем. Плодородная земля, отдавшая людям вдоволь сена для скота, пшеницы, ржи и кукурузы, с нетерпением ждала осенних дождей. Но прежде она наделит всех еще и прекрасным виноградом, и каштанами, и дровами на зиму…

Адриан почувствовал, как рука Мари дрогнула в его руке, и внимательно посмотрел на жену. Взгляд ее был устремлен вдаль. Он слишком хорошо знал супругу, чтобы не догадаться, какие эмоции ее обуревают. Адриан нежно приобнял Мари.

— Ты в порядке, дорогая?

— О Адриан, у меня такое чувство, словно я вернулась в прошлое! Посмотри на этот колодец! Сколько воды я из него вычерпала! А лавка под окном сломалась! И загородка для кур тоже развалилась!

Лизон и Венсан шли за ними следом, поддерживая под руки Нанетт. Одетая в черное, старушка с трудом пробиралась через густую траву, которой зарос двор, не переставая ворчать:

— Ну, что я говорила? Надо тебе поскорее очистить двор от бурьяна, мой мальчик! Во времена твоего деда Жака тут пырей не рос, а крапива — тем более!

— Конечно очищу, ба! Ну, осталось всего пару шагов! — подбадривал ее Поль.

Из дома вышла Лора в широком голубом фартуке. Волосы она убрала под платок. Маленькую Люси она оставила у своих родителей, которые жили на выезде из поселка, в полукилометре от «Бори».

— Всем здравствуйте! — звонко воскликнула она и улыбнулась. — Я успела подмести в доме к вашему приходу!

Мари не могла не заметить, какой довольной выглядит невестка.

— Здравствуй, Лора! Нечасто тебя увидишь такой веселой! — сказала она шутливым тоном. — Во всем виноват свежий деревенский воздух, готова поспорить!

— Конечно! — отозвалась невестка. — Сказать правду, я так счастлива! Нам с Полем здесь будет хорошо! Лизон, а где твои малыши?

— Я оставила их с Луизой. У моей свекрови настоящий талант — с ней они всегда послушны, как овечки! И там, наверху, сейчас прохладнее…

Услышав это «там, наверху», Мари улыбнулась. Обе молодые женщины вошли в дом следом за Полем, а бывшая сирота из «Волчьего Леса» обернулась и посмотрела на вершину холма, где виднелся большой особняк в обрамлении зелени парка — «Бори». У одной из стен дома высилась огромная ель.

Мари долго любовалась домом, потом, сжав руку Адриана, сказала:

— Странно, но, когда мне было тринадцать, я говорила так же, как и Лизон сейчас. Я жила у Нанетт, но по двадцать раз на день смотрела на «Бори», стоящий «там, наверху». Больше всего мне нравилось, когда в доме загорались окна. Как я мечтала попасть в этот прекрасный дом, который, как мне представлялось, был наполнен тысячей чудес! Однажды мое желание исполнилось. Я попала туда, но в качестве служанки. И стала жалеть о жизни «внизу», на ферме. Я так скучала по Нанетт, по Пьеру! Ах, прости меня, но это все в прошлом… Тогда я любила его как брата. Он был так добр ко мне!

Адриан прошептал растроганно:

— Не надо извиняться, дорогая! Пьер — твоя первая любовь, и ты никогда не сможешь забыть его, тем более что он — отец твоих детей. Лизон и Поль хорошо его помнят. Ты только посмотри на Поля! Я уверен, его тяга к земле родом из детства, он видел, с какой любовью трудился его отец. Но давай все же переменим тему, дорогая. Не хочу видеть тебя грустной! У нас ведь небольшие каникулы, верно? И когда я вижу тебя в легком платье на фоне голубого неба, мне хочется схватить тебя за руку и увести в лес, где кроме нас никого не будет…