– На самом деле причина в том, что спектр солнечного излучения не равномерный. Фиолетового цвета там меньше. Кроме того, фиолетовые лучи рассеиваются еще в самых верхних слоях атмосферы. Вторая причина - чувствительность наших колбочек к фиолетовому цвету ниже, чем к синему. Третья причина в том, что синий цвет раздражает не только синие колбочки в сетчатке, но и чуть-чуть красные и зеленые. Поэтому цвет у неба не бледный, а насыщенный голубой, особенно когда воздух прозрачный. Твои глаза перестроились для восприятия света так же, как вскоре перестроиться твой разум для восприятия того, что древние звали "Veritas".

– Твоей истины?

– Истина не может быть чьей-то. Она экзистенциональна. Или есть. Или нет. Единица и ноль, говоря языком двоичного кода. Ладно, иди, поспи, - сжалился учитель. А я пока займусь близнецами.

– Да дети, - кивнул я.
– Этот человек вас усыновил. Он же займётся вашим обучением.

Авитус.

С каждым нужно говорить на его языке. С умником Роком на языке философии мистики и математики, сейчас критичность восприятия у него снижена, может быть, он, и поймет, что я хотел ему сказать, а вот с детьми... Попробую так.

– Пойдем. Повернулся я к ним спиной. И побрел под вой полицейских машин в ближайшую подворотню. Стараясь не попадаться на глаза полицейским. В задумчивости провел рукой по растрескавшемуся кирпичу стены дома и ... усмехнулся.

– Подойдите сюда.
– И тихонько речитативом завел.

Пальцами напишем "Happy end" на пыльном экране, Небеса откроют ворота, и нас с тобою не станет.

Весьма кстати вышли из подворотни на улицу. Резко с солнца убежала тучка.

Окрестности зальёт свет, согревая тело,

Обернулся, к двоим.

– Значит всё не просто так, и всё не впустую проделано, - не знаю, почему, но вспомнились мои братья. Прислонившись к спиной к стене дома, был слышен громкий смех из стоящего рядом стрип-клуба. Я в такт словам коснулся стены.

Тихой, тёплой ночью квартал по-старому весел,

Стены и трещины нашёптывают тексты песен.

Посмотрел внимательно прямо им в глаза.

Укрепляя веру кому-то в подворотне,

Он глаза на небо поднимет и скажет: "Я запомнил!".

"Все дороги к лучшему" на краске высечено,

Тут две пары глаз в темноте горели ярче, чем тысячи.

Делали открытия, забыв про голод жуткий,

Бегущие к мечте и не спавшие сутками,

Мы уйдём гордо, со смертью не поспорив,

Оставив на Земле чистую свою историю,

Писанную на листе в горячем бою,

Я спрыгнул со скамейки и подошел к Гансу.

Чтобы ты пришел.

Тыкнул я его указательным пальцем в лоб. Обозначив, таким образом, преемственность и что передам ему все, что могу, чтобы он пошел дальше.

Прочел.

Не знаю, дошло ли до него

И написал свою.

Так слушая, как напевает тот, от кого зависела их ближайшая судьба, мы прошли по городу.

Ощущение чуда плюс искренность и вера:

Самую наивную просьбу Господь исполнит первой.

Наверное, их застало врасплох, когда я развернулся и положил им руки на плечи. Так отчетливо они вздрогнули.

Теперь пообещайте мне, что вы будете с гордостью идти по жизни.

– Я обещаю...
– синхронный ответ был музыкой для моих ушей. Я уже собирался идти домой.
– "К року, куда ж еще". Как меня робко за рукав потянул Гретта.
– Можно?
– робко спросила она меня.
– Я тоже спою. Для тебя.
–  О? - Пожалуйста, позволь мне прочесть тебя.
– Маленькая ладошка легла мне на грудь. Она прикрыла глаза, я почувствовал как неумело "читают" верхний эмослой.

Затем открыла глаза. Кивнула мне и показала на фортепьяно стоящее рядом за витриной музыкального магазина. За десять баксов, которые я нашел в своем кармане (кто его знает че там есть? (в карманах)). Удалось получить разрешение поиграть.

http://www.youtube.com/watch?v=re32xnyYP3A

Я был потрясен. После гибели почти всего второго поколения, когда я в состоянии далеко за гранью безумия от чудовищных потерь тех, кто доверились мне, и кто умер прямо у меня на руках, я был тем, кто выжил. И когда я, наплевав на все по колено в демонской и ангельской крови. С демоническим клинком в печени и ангельской стрелой во втором сердце ворвался во дворец Люцифера.....Без сил. Без разума. На одном тупом исступленном "Я не отступлю!". И какой нелепостью казалось мне потом, факт того, что я выжил. Один. Опять.