Он ответил:

— Когда мне было двадцать один, я победил на King of the Cage [2] . Потом, в 2010 году, я отправился в Японию и победил на UFC Japan Tournament [3] , в прошлом году я победил на UFC TUF Middleweight tournament [4] .

— Великолепно, — ответила я.

Это было последним, что я помнила из того, что говорила. Я надеялась... в любом случае, позже, когда я протрезвела, что это было все, что я сказала. Мой рот иногда не поддается контролю, когда я взволнованна и встревожена. Одному Богу известно, что может выдать мой речевой аппарат в бессознательном состоянии.

Я проснулась от дикой головной боли и сухости во рту. Боже, как же я ненавидела себя в этот момент за то, что напилась вчера до чертиков. Пора было бы уже выучить, что пить мне нельзя, а если и можно, то очень мало. Когда же я аккуратно перевернулась, чтобы не вызвать новых болевых ощущений, меня накрыла невероятная паника, скрутившая в животе узлы. Я была не дома. От резкого прыжка в кровати незнакомая обстановка в комнате закружилась перед глазами. Пришлось застыть на месте, чтобы эта карусель остановилась, и после остановки мои глаза еще раз смогли, на этот раз внимательнее, рассмотреть интерьер. В этот момент я осознала, что сижу на кровати огромных размеров, в бюстгальтере и плавках, однозначно в мужской спальне. Вот же дерьмо! Какого черта я натворила?

В то долгое время, пока мозг наворачивал круги воспоминаний, моя голова медленно приходила в себя. С кем я уехала прошлым вечером? Смутно и неуверенно всплывали в голове скудные отрывки: вот я обещаю Грегу взять такси... после он уходит... уходят также и Сэм с Дебби... О боже, что же я натворила? У меня не было дурной привычки возвращаться домой с незнакомцами. Факт в том, что в свои двадцать три я еще не делала таких глупостей. Ведь не могла же я сделать это прошлой ночью... или могла? Мои глаза еще раз прошлись по комнате. Она была чисто убранной, и тем не менее, очевидно, что это была мужская комната. На стене в массивной раме висел плакат с бойцом с гигантским поясом с титулом UFC [5] на плече. Я была уверена, что знаю его, но моя голова не была готова проводить умственную проверку на имена. Зеркальный комод весь был заставлен мужскими дезодорантами и одеколонами, мебель была из темного массивного дерева. Деревянные жалюзи на двух окнах обрамлялись опрятными синими занавесками, хорошо сочетавшимися со стеганым одеялом, в которое я была уютно завернута. Ничего из этого не давало ни малейшей подсказки на то, где я была. Черт! Боже, я помню, что Марк был в баре прошлым вечером. Неужели я переспала с Марком? О боже, надеюсь, нет! Он же мой клиент. Это ведь было бы непрофессионально? Как мне теперь смотреть ему в лицо? Я должна уволиться!

Так или иначе, понятно было одно — если оставаться в постели незнакомца в нижнем белье, выяснить, где я, определенно не получится. А еще у меня не было ни единой идеи, с чего начать поиски своей одежды. Не придумав ничего лучше, я встала с постели, схватила синее уютное одеяло и завернулась в него. Чувство было такое, словно я злоумышленник, который ходит на цыпочках и взламывает двери.

Следующее, что предстало перед глазами, была прихожая, но и тут я не нашла никаких догадок о хозяине дома. На стене висело изображение пары боксерских перчаток, и шансы того, что я переспала со своим клиентом, стремительно росли.

Из холла внизу доносились тихие звуки включенного телевизора. Нужно с этим срочно заканчивать, так что теперь — смело вперед. Когда я добралась до зала, меня озадачил ребенок, спокойно сидящий на синем диване. Здесь, как мне казалось, было много синего... Все внимание маленького паренька было сосредоточено на 60-дюймовом экране прямо перед ним, и он играл во что-то, напоминающее боксерский бой. На вид ему было около десяти... или одиннадцати, или двенадцати... Я ничего не понимала в детях. Он был милым. Его волосы были темными, а нос покрыт забавными веснушками. Боже, что он подумает о незнакомой девушке, выходящей из... папочкиной спальни? Чтоб меня, надеюсь, мамочки нигде поблизости нет. Я хотела незаметно ускользнуть, но волшебства не случилось. Малой с любопытством уставился на меня.

— Привет, — сказала я.

— Здорово, — был ответ.

— Я Джесси.

— Виктор, — сказал он, поспешив развернуться к экрану.

Я попыталась рассмотреть поверхность за телевизором в поисках подсказок или, может, фотографии. Очевидно, Виктор был не из болтливых, чем очень напоминал Пола Делпорта. О, мой Бог!

— Виктор?

Он повернулся ко мне:

— Да?

— Пол Делпорт — твой папа?

— Нет, — ответил он.

Фу! Почти вляпалась. Если я пошла домой с Полом, без сомнений, мы переспали. Я не была шлюхой, но и настолько глупой тоже не была...

— Он мой дядя, — сказал он.

Мое лицо вмиг лишилось всякой краски, и я уже была готова устроить ребенку небольшой допрос, как тут входная дверь пришла в движение, и мои глаза смогли наблюдать, как в комнату вошел Пол. Он был одет в шорты для бега и майку. Его IPod держался на поясе на его талии. На ногах были кроссовки для бега. Мои блестящие детективные навыки подсказали мне, что человек только что вернулся с пробежки. К сожалению, даже в моем состоянии паники его великолепная мужественность не оставалась незамеченной.

— Привет, — сказал он, высматривая Виктора, который даже не поднял своих глаз.

Затем он посмотрел на меня, и мне вдруг стало интересно, что он думает о том факте, что я стою здесь, завернутая в его стеганое одеяло.

— Привет, — ответила я, принуждая себя к вежливости, все же это его дом. — Можем мы пройти...— я оглянулась вокруг и обнаружила комнату со столом и четырьмя стульями, — на кухню?

Он двинулся к двери без разговора. Неудивительно. Я стала замечать, что разговоры не были его лучшей чертой или любимой. Пройдя через дверь, он присоединился ко мне.