— Можем вызвать и сейчас, если хочешь.

Мужчина опять взглянул на Пола... возможно, предупреждая. Затем направился к двери уже не с той прямой осанкой, с какой заходил.

Добравшись до выхода, он сказал, взглянув через плечо:

— Ты пожалеешь, мудак!

Непонятно, к кому были обращены его слова, Грегу или Полу, но ни один из них не был обеспокоен. Пол даже не выглядел взвинченным. Большому парню стоит лучше задуматься, кто из них в опасности.

— Эй, Джесси, я сам закончу с Полом, раз уж я здесь. Если не возражаешь, можешь начать прибираться, — сказал Грег.

— Конечно, отлично.

Я взглянула на Пола. Он был ужасно зол. Было не совсем понятно, он злится по поводу того громилы или по поводу моих необдуманных слов, которые не содержали в себе ничего оскорбительного, как мне казалось... Так что я предпочла протирать тренажеры, они хотя бы не злятся на меня.

В задней части зала я взяла чистящие средства и чистые полотенца и начала свою возню с тренажерами, неспешно продвигаясь вперед. Мне были слышны только сопения Пола, пока он дорабатывал свою прерванную тренировку, больше ничего. Когда же звуки прекратились, мой любопытный взгляд неконтролируемо перешел в сторону молчания. Пол к тому моменту уже испарился в мужскую раздевалку, и Грег общался с Викторией. Когда моя работа закончилась на нескольких последних тренажерах, Пол вышел, свежий после душа и в чистой одежде. Что ж, он опять походил на произведение искусства.

— Джесси, мы уходим. Я закрою вас, ребята, снаружи, — сказал Грег.

— Хорошо, я почти закончила. Спокойной ночи.

— И тебе, Джесси. Увидимся завтра, Пол.

— Спасибо, Грег, — ответил Пол.

В ответ Грег кивнул, и Виктория махнула нам на прощание. Помахав в ответ, я взглядом проводила их к выходу и расположилась на тренажерах, которую чистила. Подняв глаза, я увидела Пола, стоящего рядом.

— Прости меня, я немного разозлился, — сказал он мне. — Я знаю, ты ничего плохого не имела в виду, говоря Марку о моем племяннике. Просто ты не в курсе всей этой ситуации, и я не должен тебя втягивать.

— Ааа… — теперь, когда он извинился, я не знала, что сказать. — Все хорошо, — в конце концов нашлась я.

— Виктор — сын моей сестры. Когда он родился, ей было шестнадцать, и она очень переживала по этому поводу. Боялась, что люди ее осудят. Я знаю, что в настоящее время большинство не обратили бы внимания... но ей пришлось столкнуться с людьми, которые последними из всех достойны судить ее. И сейчас, чем больше я боев выигрываю, чем больше становлюсь публичным, тем больше люди лезут в мою семью и наше прошлое. Поэтому я не треплюсь о Викторе.

Я почувствовала себя полной идиоткой.

— Прости меня, иногда я бываю слишком болтливой. Мне так стыдно за прошлую ночь и это утро, я просто пыталась начать с тобой разговор... — я остановилась. — Ну вот, опять тараторю. Прости.

Он ответил улыбкой. Она была сногсшибательная... Боже, как я любила эту улыбку.

— Все хорошо, — сказал он, усаживаясь на скамью рядом со мной. — Тебе не за что извиняться. Этот здоровяк — отец Виктора. Он... как сказать, ты сама видела, у него свои проблемы. Сестра не хочет, чтобы их нашли. Он хочет забрать Виктора. Его отец — плохой тип, и готов забрать ребенка, даже через мой труп.

— О, боже. У нее есть запретный судебный ордер?

— У нее есть я, — сказал он. — Скоро суд. Надеюсь, что все аргументы, которыми он собирается уговаривать судью, не будут взвалены на одиннадцатилетнего парня. Если это не сработает, то будет распоряжение на официальные посещения и... — он остановился, все мысли отражались у него на лице.

Меня пробрала дрожь. Он же быстро сменил тему:

— Ты только тренируешь на этих тренажерах или сама тоже практикуешься?

— Ох, я сейчас сильно оскорблена... как ты мог сказать, что я их не использую?

Я флиртовала. Совершенно не надеясь на то, что это сработает.

— Я заметил твою форму. Сколько ты можешь поднять? — сказал он, ухмыляясь.

— Испытай меня и увидишь, — ответила с улыбкой.

Он сошел со скамьи, и я устроилась, лежа под стойками с грузами. На каждой стороне было установлено по девять килограммов. Я отжимала свой вес и еще немного.

— Добавь по двадцать два с половиной на каждую сторону, — распорядилась я.

— Не навреди себе, выделываясь, — сказал с усмешкой.

Мои руки тряслись, но это все воздействие его тела, которое находилось рядом с моим.

— Просто сделай это, умник! — сказала я, надеясь, что мой голос не выдаст мою дрожь.

Он выполнил приказ и наблюдал, как я отжала шестьдесят три килограмма без особых усилий.

— Впечатляет. Я был уверен, что тебя придавит этим весом.

— Это недостаточно тяжело для меня.

— Здорово, твои мышцы в хорошей форме и весьма рельефные, не зря говорят, они тяжелее жира. Как долго ты над ними работала?