Кому не ведом страх тот земной или кто его не испытывал из нас при жизни. Наверное, многие и я, в том числе, ибо есть время такое от общего взросления нашего, когда страхи те сами по себе нагнетаемые.

Есть страхи сами по себе жизненные, и есть страхи, превосходные саму жизнь, а значит, идущие по самой смерти.

Кто не боится ее – тот по-своему и молодец, но, к сожалению, только отчасти.

Ибо жизнью всякой дорожить все же нужно, так как она – и есть прямое сложение души нашей в каких-то общих же годах её сотворения.

Потому, говорить запросто так обо всем том – значит, по-своему с самим умом не дружить. И это, как говорится, еще мягко сказано.

Целенаправленность жизни – есть сама жизнь. Из этого надо, прежде всего, исходить и о том думать, где повсеместно, а не жизнью или смертью храбриться, тем самым дурость только остолопную навевая, и больше ничего.

Умереть завсякий сможет и по-простому. А вот прожить достойно или как – это уже дело другое. Тут воля совсем другая нужна и надо воистину всеми теми жизненными достоинствами преобладать, дабы в ней держаться и для себя кое-что и сделать.

Да, да. Именно для себя, и не для кого-то другого.

Ибо душа та формируется ваша и такою остается навсегда где-то там уже в закладках души общей по племени какому сродному.

Есть ситуации жизненно разные и всяческие позиции понять можно. Есть даже жизнь ради жизни или смерть ради нее. И такое случается и во всем свое что-то там имеется, которое само жизни прилежие и должно всем доказывать.

Почему всем, а не самому себе?

Потому что, себя вы-то знаете. Потому, необходимо доказывать другим и овладевать устремлениями теми жизненными воочию, ими жить, как говорится, и процветать.

Но это в общем, а в самих деталях и самой жизни позициях такое порой и вовсе не удается. И виной всему по-своему является время. Оно регулирует наши существующие отношения между людьми, оно движет, так называемые, денежные массы, и оно определяет для нас будущее, если, не дай Бог, мы родились не там, где бы сами того хотели.

Все эти жизненные превентивности сильно воздействуют на сторону самой жизни и, как говорят, доводят ее саму до греха.

Они бывают разными по свойству и содержанию, но в целом определяют лишь одно – линию поведения жизни.

В целом тем самым страдает все общество, и за всю нашу жизнь мы мало подчинены какому-то там святодейству ради спасения и уготования собственной или чьей-то души.

Это, как говорится, в общем. Случаи же единичные бывают, но они сами по себе ничего не доказывают, а выражают лишь стремление того или иного человека в его желании добиться превосходства самой души.

Все это познания земные и о них кое-где частично уже упомянуто было.

Сама жизнь не всегда слагается нам в пору и порой бывает просто не по карману. Сами условия повседневной жизни загоняют в тупик и нагоняют тот самый страх, что дается прижизненно, то есть с самим рождением.

В разных случаях страх действует на человека по-разному. Иногда он выталкивает его из беды, а порою просто подталкивает в яму, глубина которой становится просто смертельной.

В своих современных жизненных достижениях мы подошли именно к такому содержимому страха, когда извечное его наполнение заставляет людей просто доживать, а не составлять виды на какое-то будущее.

Такое наполнение вполне можно обозначить общей клаустрофобией, чем, по сути, и отличается настоящее время от какого-либо другого, уже нами пройденного как какой-то вполне исторический этап развития.

Но обозначенная клаустрофобия, то лишь часть от общей беды, что по общему определению нигилизмом выражается.

Фактически, то есть самое прямое безверие во все, как говорят, святое, в том числе, и саму жизнь. Именно им сейчас очень продуктивно насыщена вся наша окупаемая среда и отчасти от того происходят все беды земные, включая какие-то единоличные.

И винить так же продуктивно особо в том некого, кроме нас самих, которые разуверились во многих искренних чертах, и пришли к всеобщему шантажу своего собственного благополучия.

Подменой истинно живых качеств глубинно творимого ума мы наполняем повседневность нашей жизни и творим во всеоружии греха те чудеса, что вполне сопоставимы с, так называемой, искусственной наполняемостью нашей души. Фактически, это та же повседневно-бытовая «химия» продуктов, только уже умственного характера, что не создает сам ум, а выражает лишь его простое качество – способность к какому-то внутреннему и внешне выраженному размышлению.

Этим самым мы никак не отличаемся от самих машин и уже действуем согласно тому механизму сложения атома умственного ядра.