Черт! Алина!

Надо же было так втюриться в эту малолетку. До сих пор помню день, когда впервые взглянул на эту взбалмошную подружку сестры… не как на девочку.

Три года назад, после летних каникул, она только что вернулась из Парижа. Вроде на свадьбу к брату ездила. Тридцать первое августа. Мила сидела у себя в комнате и ждала ее. Мелкая и Алина перешли в старшую школу. Я — на последний курс института. Твою мать! Она была всего в десятом классе!

Я открыл дверь, уже догадываясь, что это к сестре и, мягко говоря, охренел от вида длинноногой блондинки в коротких джинсовых шортах, белой майке и темных очках. Ее волосы были перекинуты через плечо, открывая моему взору загорелую кожу.

Переминаясь с ноги на ногу, Алина нервно теребила в руках сумочку. Первой мыслью, посетившей мою голову, было — у нее в Париже появился мужчина. Ведь не может же девушка за каких-то три месяца настолько измениться. И в тот момент я впервые взглянул на нее уже как на женщину. Я ее захотел!

Проводив Алину в комнату Милы, я зашел к себе и попытался взять себя в руки. Вернее, прояснить голову, потому что пока мы двигались в сторону спален, я успел мысленно поиметь Алину в нескольких позах.

И так продолжалась каждый раз, когда она приходила к нам. Я пялился на нее, как какой-то озабоченный юнец, пускал слюни и отправлялся на свидание со своей девушкой. И стыдно признаться, но в постели с Танькой я все чаще думал о подруге сестры. Педофил хренов! А еще юрист!

Каждый раз смотрел на нее и пытался понять, почему же меня так тянет к этой малолетке. Девок кругом валом, а меня словно переклинило на ней. Я отлично понимал, что ей только что исполнилось шестнадцать, но ничего не мог с собой поделать. И все это время в голове вертелся вопрос, что же такого случилось с ней в Париже, что она так изменилась. Думать о том, что у Алины появился мужчина, с каждым днем становилось все невыносимее. Хотелось руки оторвать козлу, который решил до нее дотронуться. Какая ирония! Мои помыслы были отнюдь не лучше, но я, по крайней мере, держал себя в руках. До одной майской ночи…

Два с половиной года назад

Я тихо открыл дверь квартиры и положил ключи на тумбу. Прислушался — тишина. Все спят. Отлично! Значит, завтра не надо будет снова объяснять матери, почему явился домой нетрезвый.

Скинув кроссовки, я прошел на кухню. Стянул с себя футболку и бросил на стул. Открыл холодильник и, увидев там готовый бутерброд, радостно потянулся к нему рукой. Слава Богу, хоть не придется шуметь микроволновкой. В этот момент на кухне зажегся свет, и я резко поднял голову над дверцей холодильника. Твою мать! Бутерброд машинально вернул на место: мне теперь и кусок в глотку не полезет.

Алина стояла возле двери со все еще застывшей на выключателе рукой и часто моргала. Я опустил взгляд ниже и обратил внимание на ее пижаму, вернее, судя по всему, пижаму моей сестры. Розовая майка на тонких бретелях плотно прилегала к телу, отлично обрисовывая упругую грудь. В ладонях закололо. С трудом сглотнул ком, образовавшийся в горле. В паху стало тесно. Глазами прошелся по коротким шортикам и просто прилип взглядом к длинным стройным ногам, которые в моих мыслях уже обвивали мой торс.

— Ты меня напугал. — Алина опустила глаза и прошла мимо. Я закрыл холодильник и взглядом проследил за ней.

— Что-то незаметно…

— В смысле? — Алина дошла до раковины и включила кран. Нахмурившись, она посмотрела сначала мне в глаза, а потом медленно опустила взгляд на мой обнаженный торс. Заметив, как краска начинает заливать ее лицо, я улыбнулся и, засунув руки в карманы джинсов, плечом уперся о дверь холодильника. Но, на миг потеряв равновесие, слегка пошатнулся.

— Ты даже не вскрикнула, как обычно это делают девушки. — Я прикусил нижнюю губу, наблюдая, как Алина набирает воду в стакан. И, конечно же, не смог отказать себе в удовольствии — опустил взгляд на ее попку. Как оказалось, это стало моей главной ошибкой, потому как вместо удовольствия я испытал непреодолимое желание схватиться за нее и прижать к своему уже возбужденному члену. И это желание медленно перерастало в адские муки.

— А все девушки должны кричать?.. — тихо спросила она и обернулась.

Мои брови изумленно изогнулись. Она что издевается? Что за двусмысленные вопросы, которые просто сводят меня с ума. В голове я уже представил, как она лежит подо мной и кричит, пока я вдалбливаюсь в нее.

Видимо, по моему виду она поняла, что неправильно сформулировала вопрос, и ее щеки снова так мило покраснели. Девочка смущается интимных тем? Значит, не совсем испорчена.

— …Когда пугаются, — уточнила она и опустила взгляд в стакан.