— Черт побери, где она все это добывает?! — Он вскочил на ноги, и листы из пачки разлетелись по всей гостиной. Котенок в ужасе вскочил и забрался на подоконник. Джефф взъерошил свои волосы. — Где она взяла этот снимок? Я никогда в жизни его раньше не видел.

— А она… я имею в виду, она говорила достаточно правдиво?

— Слишком правдиво. Правдиво до того, что я не сомневаюсь: она раскопала источник информации. Она села мне на хвост.

— Что это значит? — откинулась на стул Миа. — Разве тебя действительно так волнует, что про тебя тут болтают? Или ты боишься, что кто-то может принять во внимание твою незаконнорожденность, или…

— Все это чепуха.

— Ну тогда в чем же дело, Джефф? — Она сама не заметила, как перешла на «ты». — Что тебя так испугало?

Он прошелся по комнате до того окна, которое было обращено на темную громаду усадьбы.

— Не спрашивай меня больше ни о чем, хорошо, Миа? Мне было бы приятно, если бы ты не подвергала меня расспросам, — и он обернулся к ней. — Мне так хорошо сидеть здесь с тобой по вечерам. Это напоминает мне про… — Он попытался улыбнуться, но лишь скривился, словно от боли. Взгляд его снова устремился в сторону усадьбы. — Это помогает мне, дает заполнить в душе ту пустоту, которую до сих пор я не считал такой зловещей. Оказывается, я гораздо больше нуждаюсь в обществе себе подобных, чем предполагал до этого. И все-таки — пожалуйста, не надо задавать мне таких вопросов, на которые я не могу дать ответ.

— Я только хотела поддержать тебя, — сказала Миа, — но, увы, я не знаю, что для этого надо сделать, так как не в состоянии понять…

— Она медленно, дюйм за дюймом, пробирается ко мне в душу. Я должен бежать отсюда. Бежать из Долины Розы. — Он медленно провел рукой по лицу, не открывая глаз от окна. — А здесь я у нее под носом. Да к тому же работа.

— Может быть, достаточно просто переехать из Шугабуша, — заметила Миа, вся дрожа от его неожиданного решения насовсем покинуть Долину Розы. — Ведь наверняка можно найти тебе для жилья другое место. Крис бы мог…

— Ну уж нет. Пока я живу в Долине Розы, мне лучше оставаться здесь. Кармен Перес — еще одна навек перепуганная женщина, и страх делает ее тем более опасной, но по крайней мере на ее территории я остаюсь недосягаемым для остальной репортерской братии. Мне известно об этом простом и взаимовыгодном симбиозе. Она охраняет меня от других ищеек, а взамен скармливает им меня по кусочкам. Это не может продолжаться долго. — Он пожал плечами. — Хотел бы я только знать, кто снабжает ее сведениями. И что ей удастся раскопать к следующему выпуску новостей.

Он устремил свой взгляд в темноту, и перед Миа предстало живое воплощение ее скульптуры — Джефф возле окна, опершись на подоконник, что-то высматривает вдали.

— Что это значит — «навек перепуганная»? — спросила она. — Чего она может бояться?

— Потерять, — ответил он. — Потерять все, ради чего она столь самоотверженно работает. — Он наконец оторвался от окна. — Она может разоблачить меня, Миа, прямо сейчас. У нее достаточно информации и возможностей для того, чтобы при желании нанести смертельный удар. Однако она увлечена какой-то игрой. Ты заметила этот блеск в ее глазах?

Миа кивнула, но Джефф уже снова обернулся к окну.

— Ей это доставляет удовольствие. И это действительно моя собственная глупость.

— При чем тут твоя глупость? — Миа совсем перестала его понимать.

— Я назвал ей место своего рождения. Я послал ее по весьма кривой дорожке и никогда бы не подумал, что она способна будет распутать ее и раздобыть все это, — он кивнул в сторону телевизора, — пользуясь той ничтожной информацией, которую я дал. — Он вздохнул. — Может, подспудно я сам хотел этого. А может, я просто устал от погони и болен.

Кто мог за ним гнаться? — подумала Миа, но промолчала.

Джефф вернулся к дивану и принялся собирать бумаги. Котенок вприпрыжку прибежал на его зов, и он наклонился, чтобы взять его на руки. Направляясь к двери, он остановился позади стула, на котором сидела Миа. Внезапно наклонившись, он обнял ее за плечи одной рукой, чем несказанно удивил. Он прижался щекой к ее макушке, а она замерла, ощущая на груди живую тяжесть его руки. Сердце у нее билось так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.

— До завтра, — сказал он. — Я сам позабочусь об ужине.

Лишь когда за ним захлопнулась входная дверь, Миа пришла в себя настолько, что смогла перевести дыхание. Она вслушалась в его шаги на дорожке и в стук входной двери его коттеджа. Затем она опустила глаза на стоявшую перед нею скульптуру. В данный момент она представляла собой лишь кусок глины, надетый на арматуру, грубое подобие человеческой фигуры, с головой без лица, в виде гладкой, неоформленной сферы. Она еще не начинала работу над его выражением, над его эмоциями, но она знала, что в ближайшие дни она придаст куску глины форму, она будет мять ее до тех пор, пока та не раскроет один за другим своих секретов под терпеливыми, осторожными прикосновениями ее пальцев.