Оттуда быстрее всего пересечь черту двора, и тогда я смогла бы зависнуть там и найти небольшую рощу деревьев, где я потеряла в прошлый раз след Грейвса. С его сережкой и плащом у меня будет больше шансов найти что-нибудь. Получить своего рода подсказки.

Это не навредит. И серьезно, если бы мне пришлось лечь спать в той комнате и расхаживать, пока Натали не пришла бы проверить меня, я бы сошла с ума. Здесь с плащом Грейвса, издающим тот знакомый, шепчущий звук, я могла бы притвориться, что была мальчиком-готом, растягивая ноги, чтобы имитировать его подпрыгивающий, неуклюжий шаг. Это все лишь один шаг от притворства до наблюдения, и если бы я была достаточно терпеливой, то это произошло бы.

А если бы не произошло, то я бы пыталась. По крайне мере, это то, что я могла сделать.

Что это было? Шум позади меня?

Я нервно стрельнула взглядом через плечо. Коридор был пустым, мраморные бюсты — абсолютно тихие между пыльным бархатом. Тем не менее чего-то не хватало. В животе беспокойство сжалось в корчащийся шар. Это разрушало мою концентрацию.

Я немного ускорилось, но это не помогло. Я бросила еще один взгляд через плечо. Ничего, кроме тусклых, пыльных теней.

Когда я обернулась, внезапно Кристоф оказался там.

Я практически вздрогнула и издала сдавленный вопль. Я неистово пошла на попятную, почти спотыкаясь о длинный подол плаща. Он приблизился ко мне с жутко стремительной скоростью. Он следил за мной именно так, как я ненавидела. Я оказалась спиной к деревянной панели, которая находилась возле длинной занавески увядшего, красного бархата. Он прижал меня прямо к стене.

Он продолжал идти, пока не оказался со мной нос к носу. Теплый порыв запаха яблочного пирога коснулся моего лица, а в темноте его глаза пылали ярко-голубым.

— Господи! — все мое дыхание улетучилось, оставляя меня голодать по воздуху. Я чувствовала себя так, будто была поймана выбирающейся из окна своей комнаты.

Забавно, потому то так все и было.

Кристоф изучал меня. Я не привыкла, когда кто-то находился так близко, или смотрел в глаза так, будто хотел прочитать морщинки на мозге. Плюс, он, вероятно, был не доволен мной. Мне не требовались подсказки дара, чтобы сказать это.

Я инстинктивно скользнула влево, желая уйти, но его рука метнулась вперед и оперлась о стену рядом с моим плечом. Его вторая рука сделала то же самое, и теперь я практически находилась в его руках.

Подождите, разве он не рассержен на меня? Я застыла, пытаясь думать о том, что делать дальше. Ничего хорошего. Тело гудело, как громоотвод. Мозг был заблокирован чем-то нереальным.

— Думаю, нам следует поговорить, — трансформация быстро скользнула по нему, его клыки выглянули из-под верхней губы, остановились и отступили.

— Хм, — был мой глубокий ответ. — Э-э, Кристоф... — Господи! Неужели он должен был следовать за мной повсюду?

— Я непонятно изъяснялся? — говорил он спокойно, как будто просил у меня чашку кофе.

Что?

— Э-э, что? Слушай, Кристоф, я...

Он наклонился вперед еще больше, и его нос коснулся моих волос. Он глубоко вдохнул, и поток, который прошелся по мне, был невероятно горячим, и я поразилась, что одежда не начала дымиться. Запах яблочного пирога обернулся вокруг меня, и мне стало интересно, был ли этот запах из-за того, что он пил человеческую кровь.

Мои собственные зубы дрожали вплоть до корней из-за этой мысли. Жажда крови нелегко перевернулась в костях.

О, Боже!

Когда он говорил, теплое дыхание щекотало мои волосы и касалось уха.

— Я непонятно изъяснялся по поводу своих чувств?

Какого черта? Я едва ли могла дышать. Плащ Грейвс был слишком большим, но внезапно он чувствовался тяжелым и неудобным.

— Я, эм. Я... Кристоф, что?

— Пташка моя, — его правая рука скользнула с моего плеча вдоль плаща Грейвса, и он касался моих волос, а также дышал в ухо. Вся кровь бросилась в голову и издала звук, похожий на пульсирование статики. — Я не давлю на тебя, и я не лезу не в свои дела. Все, чего я прошу, это немного внимания.

Мой мозг заклинило. Внимание? Он все время был рядом. На кого еще я обращала внимание?

— Что?

Он снова вдохнул. Он нюхал мои волосы. Черт!

О, вау! Это было намного интенсивнее, чем целовать его. Это отчасти... произошло. Я могла бы сказать, что позволила ему делать это, но на самом деле это была не я.

Это что-то другое. Потому что от него пахло очень хорошо: мужчиной, пряностями и золотистым ароматом яблочного пирога — все смешалось, и в горле почти проснулась жажда крови. Она не посылала стеклянную дрожь через меня, и она не заставляла меня хотеть пить. Она заставила мою кожу чувствовать слишком маленькой, а меня — беспокойно двигаться. Но не убежать.