Кровать была аккуратно застелена, но я попятилась к ней. Натали застелила ее достаточно туго, чтобы от нее отскочил четвертак — папе понравилось бы — и я не имела ни малейшего понятия, как она проделывала это, учитывая то, что там все время находился плащ.

Я просунула руку между верхним и нижним слоем, приводя все в беспорядок. Пальцы коснулись грубого, тяжелого брезента, и я дергала и тащила, пока полностью не достала черный материал. С сережкой в потеющем кулаке я обняла сбившийся в ком плащ, зарылась в него лицом. Я пожелала, чтобы дрожь прекратилась, а дар показал мне что-нибудь — что угодно — чтобы дать мне надежду.

Совсем ничего. Я была слишком несчастной, стараясь слишком усердно для дара, чтобы сделать нечто большее, чем вызвать во мне пульсирующую головную боль. Рыдания прекратились; я качалась взад и вперед, держа комок из плаща. Я знала, что на нем остались следы от слез и лишь надеялась, что на нем не размазались сопли.

Если бы Грейвс только послушал меня! Если бы только он пришел за мной после того, как у нас с Анной состоялась по-настоящему последняя схватка! Если бы он только был...

Но это было неправильно. Я не была способна найти слова, которые бы заставили его остаться. Я не была способна заставить свой глупый рот раскрыться. Это моя ошибка, что сейчас он у Сергея. И Анна? В какую игру она играла? Как она достала серьгу? Причинила ли она ему боль, когда доставала ее?

О, Боже!

По крайней мере, на ней не было крови. Я сморгнула слезы и подняла серьгу — суровый блеск в полумраке. Маленькая болтающаяся вещь — это серебро, если парень, продавший ее Грейвсу, сказал правду; усмешка черепа дразнила меня.

Постепенно дрожь и удушье отступили. Я поднялась, чувствуя повсюду боль, как старая женщина, и пошла в ванную.

Алмазные гвоздики, которые Кристоф заставил меня одеть в ту ночь, все еще блестели в ушах. Я сняла гвоздик с левого уха, проверила золотую застежку в серьге Грейвса. Она отлично подходила, и я одела ее. Я даже не потрудилась почистить застежку. Какой смысл?

Она была немного тяжелее, чем гвоздик. Я слегка потрясла головой, проверяя. Она раскачивалась каждый раз, когда Грейвс резко поворачивал голову. Она стучала мне по щеке, чуть выше челюсти — немного ниже, чем это было у него.

И сразу же я почувствовала себя лучше. Онемевшей — да. Выплаканной. Но тем не менее лучше. Как будто я хоть что-то могла контролировать.

Я помыла лицо, высморкалась и надела его плащ. Швы, которые я сделала темно-синей нитью — Нэт не нашла черной нитки, но и эта подошла — были довольно хороши. Бабушка фыркнула бы, если бы узнала, какую работу я проделала над порванными частями, но дыры, проделанные когтями, тяжело было заделать без машинки. Рукав был полностью оторван, но я приделала его за несколько ночей. В целом, это была справедливая, временная работа.

Плащ был нелепо большим на мне, так как я тоньше среднего подростка, а он был высоким.

Не был. Есть. Грейвс высокий. Я сделала глубокий вдох, не взглянула на себя в зеркало. Волосы прекрасно скрывали серьгу, а спадающие завитки уже высохли. Теперь надо было завязать волосы в хвост, потом я выключила свет в ванной и прошла к окну.

Белое, атласное место у окна, широкое, как односпальная кровать, слегка скрипнуло. Я неловко стала на колени и дернула окно, открывая его. Прохладный воздух, обремененный ароматом весны, устремился потоком мимо меня. Сады и лужайки становились прекрасно зелеными. Запах скошенной травы, вероятно, исходил из поля для игры в поло. Мне сказали, что дампиры играют в поло в основном для того, чтобы научиться управлять лошадьми. Это традиция. Оборотни играют в футбол и баскетбол. Я хотела попасть на игру в ближайшие дни. Я не очень хорошо разбираюсь в спортивных состязаниях, но понаблюдать, как играет кучка оборотней, звучало, как хорошее времяпрепровождение.

— Я ненавижу это, — прошептала я. — Я хочу пойти домой!

Именно это сказала мама. Она ненавидела быть взаперти. Это одна из немногих вещей, о которых папа когда-либо рассказывал о ней.

Боже, теперь я понимала ее.

На самом деле у меня не было дома, не так ли? Мы с папой путешествовали. Вот чем мы занимались. Ни одно из мест не было домом, если только, возможно, не старый синий грузовик, когда папа был за рулем, а я выступала в роли навигатора. Или бабушкин дом, возле Аппалач, с пылезащитными покрытиями и ключом в том месте, где ему положено быть. Только однажды мы приехали туда после ее смерти, чтобы получить его по праву и запереть.

Кроме этого дома, больше ничего не было. Ни одно место не было безопасным. Мне некуда пойти. Возможно, некоторое время мы с Грейвсом будем в бегах, до того как кровососы выследят нас. Достаточно долго, чтобы придумать что-нибудь, правильно? Он умный, он поможет.

Если бы только я была достаточно умной, достаточно быстрой, чтобы объяснить ему все. Вместо этого он думал, что я скрывала что-то. Как его мама.

Отчасти это было смешно. Мы оба платили за вещи, которые делали другие люди, снова и снова.