Должно быть, чертовски больно. Я чувствовала себя плохо из-за этого, даже при том, что он укусил Грейвса и убил бы нас тогда. Потому что он был под контролем Сергея.

Но теперь не был. Или, по крайней мере, держу пари, что не был. Надеюсь, что не был.

Дибс разочарованно вздохнул.

— Не думаю, что он понимает, — он бросил мне то, что в его книге считалось Многозначительным Взглядом, то есть он смотрел на мое лицо целые полсекунды, прежде чем опустил взгляд. Хотя он не покраснел. — Нам нужно вымыть и одеть его. И накормить. Превращение забирает энергию, и если произойдет еще один вызов, он может снова впасть в то состояние.

— Хорошо, — я почти чувствовала свою усталость; ватно-затуманенные мозги, нажмите кнопку для работы! Все остальное могло подождать, пока передо мной была безотлагательная проблема. Возможно, вскоре я смогу пойти поспать. Это казалось удивительно хорошо. — Нэт, думаешь, сможешь раздобыть немного еды? Я заставлю Бенжамина найти ему одежду. Или подожди... здесь есть некоторые вещи Грейвса. Дибс, просто расслабься. Пепел?

Он склонил голову, все еще наблюдая за мной. Что-то в нем напомнило мне дикую кошку, пойманную в ловушку и ожидающую увидеть, как все упадет. Его рот открылся, но из него не вышло ни звука. Полоса в его волосах пылала, солнце, проходившее через окна в крыше, заполняло ванну с белой плиткой. Возможно, это был свет, заставляющий все выглядеть настолько гиперреальным.

— На этом, — Нэт протиснулась мимо Дибса — который сжался бы до таких размеров, каких только смог бы — и проскользнула мимо меня.

— Будьте осторожны, — теперь Бенжамин суетился из-за меня. — Он опасен, миледи.

Я фыркнула, положила пакетик со льдом на старомодный сливной бак.

— Если он тогда не причинил мне боль, не думаю, что он и сейчас что-то сделает. Посмотри, сможешь ли ты найти одежду Грейвса или что-нибудь, что подошло бы ему? Пожалуйста, Бенжамин, — мне не пришлось прилагать усилий, чтобы казаться утомленной. Дыра внутри меня начинала болеть, как будто проходило действие новокаина на зуб. — Давай просто сделаем это.

— Тебе действительно следует подержать лед на... — пропищал Дибс.

— Я уже достаточно подержала лед, — я осторожно вошла в ванную. Пепел смотрел на меня. — Эй. Держу пари, ты сбит с толку. Наверное, странно теперь быть меньше и не таким волосатым, — окончания слов были произнесены невнятно. Рот не двигался нормально.

— Дрю, — Бенжамин казался необычно затаившим дыхание, и внезапно он оказался у дверей ванной. — Миледи...

Пугающее рычание, которое вышло из Пепла, удивило всех. Дибс запищал, прижимаясь к плиточной стене и стойке с полотенцами. Губы Пепла поднялись, показывая белые зубы. Оттенок оранжевого прошелся через темные зрачки глаз.

— А теперь прекрати это, — я попыталась говорить твердо, но только казалась достаточно уставшей, чтобы лечь и упасть в обморок. — Он просто хочет помочь. Прекрати это!

Рычание прервалось. Оранжевый оттенок умер в его глазах. Пепел склонил голову. Его губы беззвучно двигались, как если бы он пытался говорить. Царапина превратила один уголок его рта в гротескную улыбку.

— Если ты сядешь, то станет лучше, — я проскользнула мимо Дибса, который пытался сжаться еще сильнее. Теперь я находилась достаточно близко, чтобы достигнуть одеяла и дотронуться до него, обмотанного вокруг Пепла. Под одеялом он был с голой задницей, и мне не хотелось смотреть. Я бы была смущена, если бы не была так чертовски истощена. Теперь в голове действительно стучало, а та пустая, рваная дыра посылала небольшие кинжалы чего-то острого, ярко-белого через меня. Особенно через суставы. Я чувствовала себя так, будто у меня было то, что бабушка всегда называла ревматизмом. — Слушай, мы пытаемся помочь тебе. Все будет хорошо!

Его губы снова двигались. Я ждала. Его плечи поднялись, и из него вырвалось шипение. Оно видоизменилось в слова, которые я узнала.

— Сссссссветоша, — его подбородок опустился. Он кивнул на меня, сальные волосы упали ему на лицо.

— Это я. Твоя дружелюбная девушка-дампир по соседству, — я чувствовала странно себя, когда говорила это вслух. Я удостоверилась, что одеяло было обернуто хорошо и туго, и надавила на него, чтобы он сидел на туалете. Жаль, что я не могла присесть: сказала себе не быть такой слабачкой. — Я Дрю. Ты Пепел, правильно? Ты можешь сказать это? Ты можешь произнести свое имя?

— Шшшшш, — расстройство превратило его рот в кривую. — Пипил. Пипил.

Сердце больно сжалось, добавляясь к другой боли. Но я натянула маску яркого лица.

— Да. Пепел. Теперь слушай, Дибсу надо измерить твое давление. Я не знаю почему, но у него есть на то веская причина, — я оттянула в сторону одеяло, удостоверяясь, что оно было надежно затянуто вокруг его талии, но ослабила на плечах. — Хорошо? Дай мне свою руку.

Он дал. Он продолжал смотреть на меня, пока Дибс возился со стетоскопом и манжетой для измерения давления. Рот Пепла безмолвно раскрывался, но, по крайней мере, теперь мы знали, что он мог разговаривать. Свет становился ярче, и внутри головы стало ясно. Я немного покачнулась, но каждый раз заставляла колени напрячься.

— Не думаю, что он измениться, — наконец сказал Дибс. Он посмотрел на меня, остановился, снова посмотрел. — Дрю?

— Так с ним все хорошо? С ним все будет хорошо? — я не могла поверить в это. В течение многих месяцев я с нетерпением ждала этого. Теперь он сидел на туалете, худой, белый и яростно мигающий, как новорожденный. Это на самом деле произошло! Очко в пользу хороших парней и все такое. — На самом деле хорошо?

— Он изменился. Это все, что я могу сказать, — теперь Дибс смотрел на меня твердо и обеспокоенно. — Ты не очень хорошо выглядишь. Давай усадим тебя.