Или, возможно, не обездвижило. Он дернулся. Железное копье издавало звуки, когда его наконечник тянулся по полу.

— Дрю, — Грейвс говорил так, будто его ударили. — Что насчет него? — он выставил палец, указывая на Леона.

Черт, я не могу нести больше одного!

— Я не знаю. Ты сможешь нести его? — я чувствовала себя плохо, даже задавая этот вопрос. Он везде истекал кровью, и я сделала все хуже.

Грейвс фыркнул, теперь зеленые глаза стали такими яркими, что почти отбрасывали собственные тени. Альтер эго выглядывало через эти глаза, и если бы я была менее обеспокоена о тонне другой фигни, то я бы наверное била тревогу.

Потому что альтер эго не выглядело так, будто оно действительно волновалось о произошедшем, когда он ударил кого-то.

Грейвс пожал плечами. На половине движения он остановился, как если бы это причинило ему боль.

— Не знаю, нужно ли это ему. Он пахнет мертвечиной.

Я не спрашивала, как он узнал, на что похож запах смерти.

— Тогда оставим его, — слова ужалили горло. — Сперва беспокойся о живых, — точно такой же тон использовал папа, когда не хотел, чтобы я спорила. Горело ли у папы горло, когда он говорил это?

Грейвс смотрел на меня так, будто я только что издала своего рода смущающий физический шум, но помог мне поднять с пола Анну. Она даже не боролась, только повисла между нами, как мокрое белье. Мы с Грейвсом пошатнулись, и шансы, что мы выберемся отсюда, были невелики.

Тем более, что Сергей выбрал именно этот момент, чтобы снова двинуться, железное копье сильнее заскрежетало. Хотя от него все еще не слышалось пульса. Может, это его нервная смерть?

О, Боже, это ужасный побег, Дрю!

Я повела нас к двери, и мы с Грейвсом тащили Анну. Острые носки ее ботинок скользили по древесине, и нам пришлось приподнять ее над порогом и внести в ярко освещенный коридор. Я моргнула, глаза щипали и слезились.

Крик исходил ото всюду, стена шума была такой массивной, что стала практически беззвучной. Она встряхнула коридор, пыль посыпалась из низкого потолка, и я чуть не выронила Анну, потому что хотела закрыть уши руками. Это бы не помогло: звук исходил изнутри, ломая и скручивая.

Он исходил из комнаты позади нас. Я знала, не зная как, что это был Сергей.

Король вампиром, вероятно, сильно разозлился!

Внезапно шум прекратился, как если бы кто-то нажал кнопку паузы на CD-проигрывателе. Дом задрожал над нами, пыль осела. Это был короткий коридор, и в конце лестница вела вверх. По обе стороны находились фальшивые двери, уводя куда-то; мы были в самом конце. Никаких других выходов не было.

Черт!

Но потом на медном крюке я увидела длинную темную тень, и только выдохнула в изумлении, как весь дом над нами взорвался мягкими скрежетами, соскабливаниями, странными стучащими шагами вампирской активности.

Плащ Грейвса. Моя сумка. Чехлы от малаек и сами малайки. Все висело прямо там, возле еще одной железной двери.

Я выскользнула из-под руки Анны, дошла до туда тремя большими шагами.

— Аминь! Аминь, аллилуйя и передай мне чертово масло!

— Что? — Грейвс, оставленный с Анной, почти свалился грудой. Я схватила сумку, открыла и проверила ее. Дополнительные боеприпасы, никакого оружия. Но там находились свернутые в трубочку наличные и все остальное. Я нырнула под лямку. — Эй. Это мой плащ?

Я схватила чехол, застегнула его, внезапно пальцы стали неуклюжими колбасками, наверх повешала сумку. Я схватила его плащ, пока расправляла плечи, пытаясь сделать так, чтобы все подходило. Было тяжело — боеприпасы находились в карманах, но все еще не было оружия.

— Да. Хотя на мне он выглядит лучше.

— Ты носила мой плащ? — он покраснел под всеми этими синяками? Тяжело сказать. Я вернулась к ним и схватила руку Анны, перебрасывая ее через плечо. — О!

— Одень его, — тебе он, возможно, понадобится; снаружи холодно. Хотя я не сказала это. Кто знал, выберемся ли мы наружу? Я даже не знала, где мы находились, а вампиры наверху шумели, как уничтоженный муравейник. — Осторожно, там боеприпасы.

— Вы думаете обо всем, мисс Андерсон, — на мгновение его глаза вспыхнули зеленью.

Теперь было не так уж трудно тянуть Анну. Я подталкивала ее вперед, и ее ноги пытались помочь, слабо отталкиваясь от бетонного пола. Через несколько шагов Грейвс нагнал нас, теперь плащ развевался возле его коленей. Он нырнул под ее другую руку, и мы почти дошли до конца прохода, когда Анна зашипела на нас, чтобы мы остановились.

— Дверь, — произнесла она невнятно и указала избитым подбородком на последнюю дверь перед лестницей, по правую сторону. — Откройте... вот... эту.