Полагаю, Анна хорошо натренировала их.

— Ладно, давайте покончим с этим, — я попыталась не казаться уставшей и злой.

Как обычно, первым сел Брюс. Он опустился на стул слева от меня, острое темное лицо было застывшим. Это являлось сигналом для всех остальных. У худого, светлого Эзры была, как обычно, сигарета, но она не была зажжена. Главным образом потому, что каждый раз я морщила нос, когда он зажигал ту чертову штуку. Он был одет в свои обычные джинсы, накрахмаленную белую рубашку и черный костюмный пиджак. Весь этот образ должен был выглядеть как слащавая Полиция Майами [16] , но это не так. Факт того, что он выглядел на двадцать пять, помогал.

Дреды Элтона двигались, как живые существа, когда он медленно сел. Он был одет в рубашку-поло радостного красного и желтого цветов, а обычная улыбка, потрясающе белая в сравнении с эбонитовой кожей, отсутствовала. Я привыкла к солнечному, хорошему настроению Элтона, это было неприятным сюрпризом. Из всех них, полагаю, он был самым веселым.

Прямо за ним заскрипел стул Огаста, когда тот опустился на него. Он тоже не выглядел слишком веселым.

Кира и Маркуса не было в Совете, потому что они помогали Анне играть в ее маленькие игры. Маркус делал это несознательно, но он все еще отказывался возвратиться и принять участие в заседании. Кристоф нормально относился к этой ситуации; хотя я и не уверена в этом. Кира, с другой стороны, отослали преподавать в небольшую Школу.

Вероятно, тоже исправительную. Как та, в которую он помог отправить меня.

Поэтому оставалось два места. Одно, конечно же, для Кристофа. Они попросили его, и он раздул огромную проблему из этого, спрашивая моего разрешения и вообще негодуя из-за того, что они обвинили его в предательстве. Полагаю, ему было горько из-за всего этого. Я не винила его, но если бы он продолжил вбивать себе это в голову, у нас была бы громкая ссора в этой комнате без окон.

Очень весело!

На другое место я предложила Огаста и была удивлена, когда он появился на следующем заседании, захудалый и выглядящий несчастно, как ребенок в первый школьный день. Он был папиным другом и товарищем по охоте с давних времен. Его светлые волосы были зачесаны назад, его форма, состоящая из белой майки и красной фланелевой рубашки, была чистой, как если бы я постирала ее, пока жила с ним в бруклинской квартире, ожидая возвращения отца.

Возле меня, с левой стороны, стул оставался пустым. Кристоф редко садился. Иногда он бродил по комнате Совета, как если бы искал выход, иногда он стоял рядом и чуть-чуть позади моего кресла. Сегодня — позади кресла. С тех пор как я закрыла дверь комнаты Пепла, он не сказал ни слова.

Тремя стульями дальше — потому что он даже не сел бы рядом с Кристофом — взгромоздился Хиро, сидя прямо. Его пальцы цвета меди оперлись о глянцевый стол, рот был сжат в прямую линию. Перед ним находился дорого выглядящий кремового цвета конверт.

Во рту пересохло. Я смотрела на конверт.

«Раз ты забрала моего Сломленного, я сломлю другого». Но Кристоф сказал, что это касается Анны, не так ли?

Хиро, конечно же, точно знал, о чем я думала.

— Это сообщение от предателя.

Он даже не называл ее Анной. Всегда только «предатель» или саркастическое «миледи», и блеск в его глазах, когда он говорил это, вызывал во мне желание отступить на несколько шагов.

Я ждала, но никто больше ничего не сказал.

— И? — единственное слово упало, как камень в тихий водоем.

Хиро заерзал, как будто ему было неудобно.

— Оно... адресовано вам, миледи.

— Хорошо, — я наклонилась вперед, протягивая руку. Но Кристоф сделал два шага к столу, наклонился через Хиро и взял конверт. Он понюхал его, поднося к аристократическому носу и глубоко вдыхая.

— Никаких следов носферату, — но его лицо было твердым, челюсть напряжена. То выражение лица было единственным, которое заставляло мое сердце делать испуганные прыжки в груди.

Если он когда-либо посмотрит так на меня, то мне придется икать стену, чтобы опереться на нее. И чем быстрее, тем лучше.

— Ладно, передай его мне. Я уверена, что все, кроме меня, прочитали его, — но я ошибалась насчет этого. Кристоф нежно положил его в мою протянутую ладонь, и конверт все еще был запечатан. «Дрю Андерсон» было написано на конверте печатными буквами — любопытно детская надпись, сделанная авторучкой, края конверта истекали тускло-синим.

— Как его доставили? — поинтересовался Кристоф.

Эзра заерзал на столе, играя с сигаретой. Он выглядел так, будто действительно хотел зажечь ее.

— Старый ящик в Ньюарке. Больше в нем ничего не было, и команды, извлекавшие вещи, — в состоянии боевой готовности. Мы не знаем, какую еще информацию она передала носферату. Никаких следов, никаких запахов.

— Вероятно, один из ее охранников доставил его, — губы Хиро скривились. — Я бы не доверял их профессионализму.

— Мы обучали их и сделали преданными ей, — слабый акцент Брюса сделал слова четкими. — Она совершила все остальное. Они не виновны.

Этого было достаточно, чтобы Хиро принялся за старые аргументы.