Страну, мол, свою предпочитает остальным и ехать никуда не собирается... Кто хочет — пусть задницу рвет, а ему и здесь хорошо, по крайней мере, можно не бояться «попасть под влияние сладкой жизни».

Это был сильный ход, все козыри были биты, и секретарь прилюдно утерся. Никаких других методов укрепления своей власти он не знал, да и карьера его после собрания пошла ни шатко ни валко — присутствовавшие «шишки из райкома комсомола сделали свои выводы — не умеет „товарищ“ с массами работать. Короче, путь в райком и далее закрыт.

Услышав от Воробейчика о том, что Огневым интересуется прокуратура в связи с уголовным делом, бывший секретарь сразу изрек, что не удивлен, ибо еще лет пятнадцать назад был уверен, что этим все и закончится. Зампрокурору слова эти сильно согрели душу, однако что именно имел в виду собеседник, выяснить не удалось — тот мямлил о «подозрениях в фарцовке», и все.

— Ты акцентируй их внимание на странностях поведения, — Воробейчик смотрел мимо Султанова, разглядывавшего красочную инструкцию по противопожарной безопасности — очередное увлечение Шлемазюка.

— Да нет у него странностей, он очень спокойный.

— Ну придумай. Что, я должен за тебя твою работу делать? Скажи: потерпевшему угрожал, намекал, что тихо его уберет, мол, в армии научили... Пусть его на это колют, не выдержит, сорвется. Вера тебе будет, ты следователь... Если Огнев — и вправду спецназовец — все, значит, потерпевший обоснованно боится, если нет — то врет следствию, мы ему дачу ложных всунем, я подпишу... В любой момент можем обвинение предъявить по вновь открывшимся обстоятельствам...

— Так нет же обстоятельств.

— А ты ищи. Ты договоры проверил?

— Липа это... Терпила сам и состряпал... Огнев ржал, на почерковедческой экспертизе настаивал. Там этот дурак пытался подпись его жены подделать, типа, и она при делах... Я еле отбился, хорошо еще, анонимки можно к делу не приобщать, а то вот был бы казус при проверке...

На самом деле «терпила» был ни при чем.

Упомянутые договоры Султанову прислал сам Огнев, договорившись с приятелем об изготовлении фальшивой печати фирмы «потерпевшего». По договорам выходило, что Огнев и его жена были должны все тому же бизнесмену полмиллиона долларов. Эти «документы» были присланы по почте с объяснением, что посылавший «боится мести» со стороны Дмитрия, и произвели неизгладимое впечатление на Воробейчика.

Бывший «потерпевший» заявил, что «смутно помнит» этот долг, следователь продемонстрировал бумажки Огневу и туманно намекнул, что новые обстоятельства дела иногда «всплывают». Дмитрий дождался эксперта, тот провозился минут десять и, обозленный, уехал, обозвав сотрудников отделения «дегенератами, которым место на улице, с метлой». Фальшивка была слишком явной. Огнев мысленно согласился с экспертом, подслушав под дверью.

Султанов вынужден был извиниться за фальсификацию материалов дела неизвестным лицом, оппонент грустно посочувствовал. Дело приобретало мистически-дебильный характер, причем главным блаженным вытанцовывался сам следователь.

— Ну ты даешь с этими египетскими казнями, — протянул Денис.

— А чо! — Ортопед шумно хлебнул чаю. — Горячий, блин! Тусовка там знатная была, фараон сам виноват...

— Не виноват твой фараон! Он, считай, вообще не при делах был. Ты все время о еврейском боге забываешь, там же постоянно на него ссылки есть — то сказал, это посоветовал..

— Ну да, с Мойшей базарил, типа...

— Не только с Мойшей, он вообще всюду лез. Чуть что — он тут как тут со своими советами... Когда тусовка началась с исходом иудеев из Египта, так он им помогать стал и гадости фараону делать.

— Но фараон-то логичный пацан — решил, выгнал.

— Ага, конечно! Там поначалу не так все просто было. Я не пойму, Мишель, у тебя чего — Библия в кратком изложении? Только основные тезисы или вообще комикс? Судя по твоему изложению, у тебя в книжке глава должна называться так: «Как, типа, мужик нехороший, Фараоном звали, Мойшу на фиг, типа, послал, и он, типа, пошел, и чо, блин, из этого вышло» И на обложке надпись — «Типа про Бога, врубаетесь, пацаны, да?».

— Да не, нормальный бук... [96] Адаптированный.

— Ага, ну тады ясно. Слухай сюда, щас тему вдвину про мужика Мойшу и лоха фараона.

— Динь, да кончай ты подкалывать... Ну не помню я точно, что там было.

— Ладно... Ну так вот: пришел Моисей к фараону и говорит — отпусти народ мой! Кстати, у евреев это любимая фраза, они ее к месту и не к месту вставляют... Фараон и говорит — идите спокойно.

— Они и пошли.

— Как бы не так! Вечером, а точнее ночью, к фараону явился бог иудейский и, как в Писании говорится, я цитирую — «ожесточил его сердце». Заметь, не фараон сволочью был, а бог иудейский присоветовал!