— Болит?

— Ерунда. Слушай, ко мне тут Нефтяник приезжал, у него с участком все срастается, огорчался, что ты с ним в автосалон не поехал.

— Да болел я. И Ортопед, мой большой, но наивный друг, когда меня навещал, прокололся, что Толян хотел мне джип подарить. Черный «паджеро»...

— И что не взял?

— Испытываю отвращение к личному автотранспорту. А «паджеро» — совсем не в тему, меня друзья засмеют.

— Это еще почему? Солидная тачка.

— Иностранные языки изучать надо. И не покупаться на названия непонятные. По-испански «паджеро» — это птичка такая, по пампасам быстро бегает... Поэтому, наверное, япошки и назвали так эту модель... Типа, особо быстрый вездеход. Но слегка лоханулись — слово второе значение имеет, в разговорном языке. «Педик». А я испанский в школе учил, и друзья-приятели многие знают. Как же я на таком аппарате кататься буду?

— Черт, верно! Надо братанам сказать, они салон «Мицубиси» вдребезги разнесут! Во подстава!

— А я о чем? Небось барыги посмеиваются.

— Я им посмеюсь. Позвоню пацанам, что салон контролируют! Но ты о машине-то подумай. Себе не хочешь, Ксанке возьми. «Мерса» хорошего или «перше»... Толяну неудобно, ты ж помог сильно.

— Ксюша тоже пока не хочет... Ты сам врубись, неужто я с братанов бабки за помощь брать буду? — Денис хитро посмотрел на Игоря. — Я ведь из любви к высокому искусству помогаю, бескорыстно... Ну, за долю малую, если дадут.

— Опять прикалываешься?

— Ага. Толика эти сектанты долбаные оскорбили, землю забрали, как не помочь? Если бы братаны сами рванули туда, там куча трупов была бы. Сам ведь понимаешь.

Игорь кивнул.

— И потом, личный интерес я имел. Ну не люблю я все эти новые церковные фирмы, особенно штатовские. Только о бабках и думают. И пессимисты они: все о конце света кричат, даты назначают, потом переносят. Для людей это вредно, у нас и так на сто пятьдесят миллионов населения уже миллионов двадцать душевнобольных... И это — открытые данные. Их на три умножить надо — каждый третий получается.

— У них там не меньше.

— Не скажи. Формы выражения другие. Таких сообществ дебилов, как у нас, типа партии обманутых вкладчиков, у них нет. И маньяков, на самом деле, поменьше.

— Ну не народ же в этом виноват.

— А я и не говорю, что народ. Хотя — каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает. Это не я сказал. Вот ты, к примеру, уважаемым человеком в нормальной стране должен быть. Ты сколько раз мировое первенство выигрывал?

— Девять.

— А Олимпиаду?

— Три.

— Ну вот, смотри сюда! Фактически ты лицо государства, тебе надо школу свою открывать, детишек учить, опытом делиться. Ты головой не крути! У тебя имя есть. И заработанное, между прочим, не на трибуне, а на татами, своим трудом. А это ой как много! Таких, как ты, по пальцам пересчитать можно. А что мы вместо этого имеем? Игорян — бандит, ракетчик и вымогатель. Куда это годится?

— А чо делать-то?

— Правильно, нечего. Так что если наши правители и народ орут о разгуле преступности в стране, так это их личная заслуга. Ты — часть народа, я, Антон, и все остальные. И менты — часть народа. Вот и выходит, что все мы в равной степени отвечаем. Нет правых и виноватых, раз общество такое построили. И если позволяем ему существовать в таком виде, то и жаловаться не на что.

— Я тоже об этом думал, — Игорь взял сигарету. — Вон, с Антоном сидели, базарили с неделю назад. Если государство ничего делать не хочет, то и мы ничем не обязаны. Жить-то надо.

— Понимаешь, это получается не жизнь, а выживание. Как после обеда в привокзальном буфете — что через два часа будет, покрыто мраком. То ли отравили, то ли нет... Я никого осуждать не хочу — каждый пусть живет, как ему нравится. Но с такой жизнью нужно быть готовым к тому, что тебя или отморозок какой на улице своим «кабаном» сшибет, или мент пьяный пристрелит. Недавно по телевизору сюжет был — патрульный мусор водителя грузовика застрелил. Просто так. И ничего, никто не отвечает. И фамилия у мусора под стать — Дубодел. Ходит, небо коптит, в ментовке трудится... А наши дегенераты в правительстве верещат о том, что надо ментам больше прав давать. Так они полстраны переглушат... Ладно, хорош о грустном. Ты чего меня звал?

— А, чудак один объявился... Морфин партиями двигает.

— И что? У тебя-то какой интерес?

— Мешает он очень.

— Опять, блин, наркота. Только со свидетелями закончили. Но ты же знаешь, я в этой сфере — ноль, ни черта не соображаю. Хотя, конечно, медицинскую литературу почитать можно. И ты вроде не увлекался этим, я что-то не слышал, чтоб кто-то из наших за это брался...

— А наши и не берутся. У нас интересы пересеклись. Мы на Зверинской банчок открыть собрались. С нашими фирмами по недвижимости чтоб сотрудничал. Залоги там, передача денег, лизинг, ну, дело выгодное...

— Согласен.

— Вот... Барыги пожаловались, что на Зверинскую команда новая вылезла, «стекло» [83] дешевое не кончается... Раньше-то травку толкали, менты особо не присматривались. А тут — шмон за шмоном. Гугенота сутки держали на Литейном — а он просто подъехал к зданию, там дизайнер прийти должен был, помещение посмотреть. Нам покой там нужен...

— А крыша у барыг этих?

— А, — скривился Игорь, — они там все поодиночке, объединяться не хотят. Каждый за себя — кто платит, кто на свой страх и риск работает...