Он бесшумно сделал несколько дыхательных упражнений и похвалил себя за то, что к тридцати годам не потерял спортивную форму. Мышцы хоть и болели, но вполне терпимо, и двадцать километров он надеялся преодолеть ко второй половине дня.

Владислав по пластунски прополз вдоль овражка и перекатом миновал самый опасный участок — трава здесь почему то не росла, — который отделял заросли бурьяна от рощицы на берегу болота. На опушке он поднялся и, пригибаясь, быстрым шагом направился к северу, ориентируясь по компасу на ручных часах. Влад двигался немного в сторону от прямой дороги на базу, чтобы зайти к лагерю сбоку и таким образом миновать возможную засаду на кратчайшем пути.

* * *

Около половины седьмого утра, что для весеннего времени считается уже полноценным началом рабочего дня, на центральную площадь Ибарицы с ревом въехал трехосный зеленый грузовик с эмблемами сербской полиции на дверцах, и сидящий рядом с водителем офицер приказал деревенскому старосте собрать всех жителей — будет экстраординарное сообщение. Спорить с военными, естественно, никто не стал. Спустя десять минут подошла еще одна машина с полицейскими — крытый фургон с наспех замазанными пулевыми пробоинами на водительской дверце.

Когда почти все население деревни, за исключением нескольких детишек, обступило грузовики, двое солдат откинули борт «Урала», и взорам собравшихся предстало неподвижное тело в камуфляжной форме с нашивками сербской армии. Труп ничком лежал в центре кузова, рядом валялось оружие — автомат Калашникова и подсумок с магазинами.

Селяне остолбенели.

— Итак, — громко в звенящей тишине начал старший по званию офицер, — сегодня ночью был убит один из моих людей. Мне доподлинно известно, что в этой акции принимали участие жители села. Кто — пока не знаю. Я даю вам час, чтобы вы нашли виновных и передали их нам! В противном случае я буду вынужден произвольно выбрать троих из вас и расстрелять. Далее, — он поднял руку, — я прикажу расстреливать раз в полчаса по одному человеку, пока мы не получим от вас имена истинных виновников...

Восьмидесятидвухлетнему Марко, старейшему жителю деревни, пережившему захват Югославии гитлеровцами, показалось, что он бредит. Время будто скакнуло вспять, в далекий сорок третий год, когда шарфюрер СС точно так же требовал от жителей Ибарицы выдачи партизан, подорвавших бронетранспортер с солдатами вермахта. Только тогда выступавший говорил с ужасным металлическим акцентом, а теперь почти те же слова произносил серб, офицер родной армии. Но циничная ухмылочка была одинаковой — что у серба, что у того давно умершего рыжего немца.

Стоявшие поодаль полицейские подняли автоматы.

— Вы с ума сошли! — вперед пробился венгр Дьер, исполнявший обязанности местного шерифа. — Немедленно прекратите этот цирк и вызовите из Печа судебного медика и следственную бригаду! — Телефон в Ибарице уже второй день не работал, видимо, сильным ветром повалило столб. А мобильной связи в деревне не было никогда. Двухметровой башней возвышаясь над толпой, страж порядка держал руку на кобуре с пистолетом. — Эй, не слышите?! Немедленно выйдите из машины и дайте мне осмотреть тело!

— Это дело не в вашей юрисдикции! — офицер махнул рукой, и на венгра нацелился ствол автомата. — А долбаные албанцы за все заплатят!

Ситуация была абсурдной — кроме албанцев, в деревне проживали сербы, цыгане и египтяне, и никто не имел отношения к косовским сепаратистам. Хотя у всех и были родственники с той стороны административной границы, но устремлений УЧК по отделению края от Югославии селяне не поддерживали.

Обстановка накалилась. Дьер вплотную подошел к кузову грузовика.

— Когда убили этого человека? — спросил он, прямо и жестко глядя в глаза старшему офицеру. Майор почувствовал угрозу со стороны огромного, как бурый медведь, венгра и резким движением выхватил из за спины девятимиллиметровый «Вальтер Р 38».

Грохнул первый за этот день выстрел, и с расстояния вытянутой руки восьмиграммовая пуля пробила Дьеру грудь, разворотила левое легкое и разорвала сердечную мышцу. Венгр навзничь рухнул в пыль.

В ту же секунду солдаты открыли огонь по толпе. «Убитый» в кузове грузовика вдруг легко откатился в сторону, подхватил автомат и из положения лежа дал длинную, в полрожка очередь. Селяне бросились врассыпную.

Три пули перебили ноги Марко. Он упал на чье то мертвое тело, попытался отползти, но подбежавший сзади сербский солдат не оставил старику шанса — не тратя патрон, молодой полицейский прикладом автомата перебил лежащему позвоночник в районе лопаток. Марко изогнулся и получил второй, последний удар в шею.

Остальных добивали одиночными выстрелами и штыками. Спустя две минуты на площади валялось пятьдесят девять трупов, в основном — женщины и дети. Многим удалось вырваться, но с окраин села цепью шли вооруженные полицейские.