Джесс плотно пообедал в офицерской столовой и вместе с остальными просмотрел агитационный фильм о преступлениях режима Милошевича. Кино ему понравилось.

Видеоинженер Кротович поставил на поднос тарелку творога, залитого вишневым вареньем, стакан ряженки, расплатился на кассе и присел за столик к коллеге из коммерческой студии.

— Опять перешел на здоровую пищу, — усмехнулся Павлий, молодой выпускник Белградского Технологического, парень с белесыми волосами до плеч.

— На одном кофе загнуться можно, — невозмутимость Ненада была непробиваемой, — и потом, в такую жару мясо в горло не лезет.

— Знаешь, а я навернул эскалопчик, и ничего. Очень даже неплохо проскочил... Кстати, не одолжишь бетакамовскую кассету на шестьдесят минут?

— Если «нормал», то дам. А металла нет, — рассудительно заявил Кротович. — Сходи к Билановичу, пусть выпишет.

— Был уже, — погрустнел Павлий. — Говорит, нету. Все у разъездных групп... Ну что за жизнь? Какую то кассету не достать.

— А зачем тебе?

— Да понимаешь, материал у меня завис, перегнать надо. Классный материальчик, но оригинал — туши свет! Короче, один из наших на границе с Косово отрядец какой то заснял. На любительскую камеру, с расстояния в километр — еле видно. Трансфокатор у него — всего то «шестерка». А отрядец любопытный. Вот я и хотел на «металле» почистить и в эфир выдать. Так, мол, и так, съемка скрытой камерой, и все такое...

— А что в отряде любопытного? — меланхолично поинтересовался Ненад, перемешивая творог с вареньем.

— Возраст. Там молодняка — раз два и обчелся. В основном — мужики за сорок...

— Ну и что?

— Ха! А то, что Слоба про мобилизацию пока ничего конкретного не сказал. А так получается, что резервистов уже набрали и те в полный рост воюют...

— А с чего ты взял, что они воюют?

— Если нет, то что они на границе делают? — вопросом на вопрос ответил Павлий.

— Ну у, мало ли... Учения, плановая подготовка.

— Щас тебе! Говорю же — в Косово шли.

— Ты этого не говорил. Сказал — на границе. А куда на самом деле они шли, непонятно, — Кротович не любил делать поспешных выводов. — Вообще то, в армейские дела лучше не лезть, себе дороже. И так уже никого из «западников» не осталось. Пола вот вчера выслали...

— Я не знал. А Гендерсона за что?

— Он сам виноват. Просто сорвался. Пошел к замдиректора и скандал учинил. Орал, что работать не дают, что то про фашизм на сербской земле, о Милошевиче какую то гадость ввернул. В общем, полный аут. Ну, с утра ему бумажечку с предписанием и вручили...

— Жалко, — огорчился Павлий, — хороший мужик был. С чего его на скандал потянуло?

— Сам не пойму, — насупился Кротович. — Позавчера ко мне заходил, кофейку попили, потом на крышу поднялся — тарелку свою проверить, а через два часа — нате вам, уже в кабинете у Билановича права качает...

— Стой, а на фига ему тарелку проверять? Техников разве нет?

Ненад отодвинул блюдце и принялся за ряженку.

— Может, решил напоследок сверху на город поглядеть. Откуда я знаю.

— А у него в руках что нибудь было? Ну, в смысле, когда он на крышу полез... — Ненад наморщил лоб.

— Сумка черная. Он с ней всегда ходил. Думаешь, он аппаратуру испортил?

Павлий забарабанил пальцами по столешнице. Неясные подозрения роились в его мозгу. Как бы то ни было, следует сообщить службе безопасности.

— Ничего я не думаю. Скажу Богуславу, пусть проверит... Ладно, пошел я, у меня эфир через пятнадцать минут.

— Давай, удачи.

По пути в студию Павлий заглянул к начальнику службы безопасности, коротко поведал о своих сомнениях и получил обещание начальника послать людей для проверки.

Когда за Павлием закрылась дверь, старший офицер, отвечающий за неприкосновенность стратегического объекта, проворчал под нос нелестные слова о молокососах, лезущих с безумными идеями не в свое дело, и вернулся к написанию еженедельного отчета. Красивое оформление документации занимало его гораздо больше, чем мальчишка с идиотским рассказом. О словах Павлия он забыл через две минуты.

Радиомаяк на спутниковой антенне CNN исправно посылал в пространство регулярные контрольные импульсы. Система работала стабильно, без сбоев, и на крупномасштабной карте Белграда в операционном зале Агентства Национальной Безопасности США здание телецентра было отмечено зеленым огоньком.

Хашим просидел между стропил до наступления темноты.

Уже давно прекратились крики, выстрелы, почти погасли пылающие дома, а он так и не решился покинуть убежище, боясь, что солдаты вернутся. И только когда сгустились сумерки и он почувствовал, что у него лопнет мочевой пузырь, мальчик спустился по уступам стены.