Глаза как магнитом приклеились к высоким полным девичьим грудям, что доверчиво смотрели ягодками сосков вверх. Руки Эдвина снова дрожали, но он исполнительно водил ладонями по плоскому ровному и упругому животу девушки, не замечая, как его руки сами собой сдвигаются все ниже и ниже.

– Дааа... создатель как хорошо... продолжайте.

Эдвин с ужасом понял, что намыливает совершенно иное место, совсем не животик Беллы... под пальцами в пене ощущались редкие мягкие волоски и нежные как губы складки.

– О Боже...

Низ живота ответил тупой болью, хозяйство настолько вздулось от избытка крови, что казалось, что сейчас лопнет. Эдвин не знал, куда девать от стыда свои глаза.

– Ты такой... нерешительный. Мне это нравится. Так мило. Поцелуй меня, - девушка, что за считанные минуты стала для него ожившей мечтой, окинула его кокетливым взглядом и призывно раскрыла губы.

– "Создатель, прости меня и пойми, такого не вынес бы даже мертвый..."

Эдвин склонился над лежащей девушкой и нежно припал к таким желанным и восхитительным устам.

– "Ну что за мужчины пошли, вся за них самой делать приходится"

Фактически она сама оказалась инициатором этого безумства.

– "Ну и пусть, не хочу думать о последствиях, господи как же хорошо..."

Юноша осыпал горячими поцелуями ее грудь, опускаясь все ниже, туда, где не был еще ни один мужчина.

– Эдвин.

Он поднял свой горящий взор от нежно ласкаемого пупка.

– У меня еще не было мужчины...

Казалось, его взгляд застыл, превратившись в кусок воска, но уже спустя миг глаза парня сверкнули торжеством и восторгом.

– Я... я буду нежен.

Белла застонала, выгнувшись грудью вверх, не в силах вынести эту мучительную истому, тело жило собственной таинственной жизнью, перехватив управление инстинктами на себя.

– "Создатель, надеюсь, никто меня не слышал", - Белла просунула в рот большой палец, чуть прикусив его для контроля. Ощущая, как извивается под умелыми ласками ее тело. Эдвин был хорош, наверняка у него было много женщин и до нее, в сердце стрельнула игла зарождающейся ревности.

– Поцелуй меня...

Она хотела вновь ощутить его губы на своих губах, это было так сказочно и неповторимо. Как будто ее губы становились сосудом божественного напитка.

– Будет немного больно, - он чуть отодвинулся, опираясь на одну руку, направляя свое естество между ее ног во влажные складки.

Снизу в нее начало давить что-то твердое и теплое... и большое. Он раскинул ее ноги в стороны, заставив согнуть их в коленях, удобно размещаясь перед входом во влажную пещеру.

– Аааа..., - тонкий нежный вскрик заполнил своды купальни, она настолько привыкла к его нежности и неспешности, что этот штурм оказался шоком. Но бояться было уже поздно. Юноша повторил несколько мощных уколов, погружаясь в нее до конца.

Беллу заполнили смешанные чувства.

– "Как все быстро произошло, я даже не успела ничего понять и осознать этот момент..."

Ей было радостно что она наконец-то стала женщиной. И ей было грустно, что она наконец-то стала женщиной.

– "Прощай девичья пора".

Между ног все горело и болело. Но больше всего потрясало - новое и неповторимое ощущение... это было чувство наполненности. Она вдруг кристально чисто поняла одну простую вещь - "здесь и сейчас это мой мужчина, а я его женщина, есть только мы двое и больше никого".

Девушку охватило новое ощущение нежности и привязанности к этому незнакомому юноше.

– "Надеюсь Эби была права, иначе я просто беспутная и развратная девка. Как же хорошо, что об этом будут знать лишь двое. Теперь у нас есть общая тайна..."

Сколь многие мысли могут посещать сознание женщины в процессе любви. Никогда еще мозг Беллы не работал с такой кристальной чистотой и мощью. В этот самый момент она не была тем человеком, что вошел в купальню полчаса назад, она полностью превратилась в самку. Ее мир сузился до одного единственного мужчины и света его сияющих глаз.

– "Создатель, я действительно ему нравлюсь? А может он меня любит? Нужно спросить. Обязательно спрошу".

Эдвин двигался, мощно пронзая нежное и упругое тело. Никогда еще плотские удовольствия не доставляли ему столько удовольствия. Все женщины до Беллы, казались пресными и грубыми. Как же она была хороша...