Позыв мочевого пузыря оказался очень кстати. Итан соскользнул с кушетки, быстро натянул сапожки и пошел на улицу, проходя через холл дома, старался двигаться потише, и доски на этот раз не скрипели. Отец спал очень чутко, чуть что, сразу вскакивая с топором, с которым не расставался даже во сне, старый боевой топор всегда лежал на подставке у изголовья.

Во дворе было светло, лунный свет серебрил штабеля дров в поленнице. Необычно тихо вел себя старый дворовой пес Хорь. Обычно эта псина не давала нормально пройти до силуэта уличной уборной, набрасываясь и тщательно вылизывая лицо мальчика, что не нравилось Итану до омерзения. Язык у собаки был шершавый и слизистый, и что было отвратно с неприятным запахом.

Справив нужду в обоих вариантах, он быстро подмылся прохладной водой, со вздохом вспоминая о туалетной бумаге.

– "Эх, цивилизованный мир. Где ты?"

Что-что, а туалеты во всех мирах одинаковы.

Итан вышел из туалета, продолжая заправлять штаны, часто путаясь в темноте в завязках.

– "Электричество бы сюда..."

Мир, покрытый сумерками, резко дернулся в глазах и погрузился во тьму. А ведь, ничто не предвещало.

Хромой как всегда не спал, он сидел на крыльце и мучительно обдумывал свою нелегкую судьбу. Правая нога, сломанная еще в детстве, плохо гнулась, ставя крест на возможной военной карьере и полноценной жизни. Все чаще мужчина задумывался о смерти, точнее о самоубийстве.

Помощь братьев не спасала положения. Он больше не мог терпеть молчаливого всеобщего порицания. Кароты могли простить инвалида пришедшего с войны, но не могли понять, как можно было стать таким в мирной жизни, видя в этом злой рок темных сил. Именно по этой причине Храмой до сих пор был не женат. Ни один род в деревне да и в округе не захочет породниться с неудачником.

Несколько теней на улице заставили отбросить тяжелые мысли.

– "Кто это может быть?"

Хромой вспомнил, о предупреждении старосты по поводу циркачей. В основной своей массе циркачи были довольно безобидными людьми. Однако некоторые представители этой братии, часто пробавлялись грабежами и воровством.

Мужчина оперся на трость и тихо заспешил на околицу села, пытаясь не упустить движущиеся вдалеке темные пятна. Калитка в плетне оказалась открытой, что было странно. У круга повозок ровно горело несколько костров и факелов, отбрасывая блики на окружающую тьму.

– Принесли...?

– Да. Тяжелый стервец.

– Молодцы. Спрячьте пока в сундук, потом разберемся.

Хромой сдавленно выдохнул, узнав в руках долговязого акробата вихрастого мальчишку Хоука.

– "Правду говорят ворье... вот только воруют они - детей".

Хромой не был воином, но он успел пройти 2 года обучения в воинской школе, где его научили бросать ножи. Для карота это был минимум необходимых навыков. Конечно, нож на поясе давно был не более, чем декоративным украшением одежды, но сейчас не было другого выхода.

В ночи просвистела сталь, и одним акробатом стало меньше. Хромой побоялся бросать кинжал в того похитителя, что держал мальчишку, боялся промазать и все испортить.

– "В конце концов, такая смерть тоже выход..."

Холодная сталь блеснула во тьме и столкнулась с тростью, стальной стержень трости выдержал, спасибо доброму кузнецу за подарок. Сын старой Клуши не был воином, он не знал большей части уловок и приемов. Но он был карот...

Сталь вновь ударилась о трость, со скрежетом, зацепившись за крюк у основания. Хромой резко оттолкнул лезвие в сторону, пнул скрытого тьмой незнакомца здоровой ногой в грудь, и взвившись в прыжке намертво зафиксировал шею врага в локтевой сгиб. Враг был силен, и он уже вырывался. Два тела сцепились в ночи, катаясь по грязной земле и Хромой, сделал единственное, что могло уравновесить его шансы. Он вцепился зубами в шею незнакомого врага, вцепился и грыз ее как зверь, до тех пор, пока его не пронзило более десятка лезвий одновременно.

– Хорг побери этих каротов.

– Что с Элаем?

– Перегрыз кровоток... падла, - один из жонглеров с чувством пнул труп худощавого карота.

– Стоил ли мальчишка этих потерь?

– Поверь мне, стоил. Заказ выполнен. Бросаем повозки и реквизит и уходим.

– Может, добьем остальных?

– Ты что, дурак совсем?! Кузнец это приблуда, а за остальных у тебя будет в кровниках куча "волков", они будут гонять тебя по империи - пока не загонят. Надеюсь, у этого мяса не было братьев...

– Командир, лошади готовы.

– Итак, разделяемся. Встретимся в Истрэ.

– Так точно Мастер.

Амелия Гольдштайн. Торбург.

– Амелия!!!

Кирилл осторожно выглянул вниз, там внизу между стеллажами медленно шаркал ногами старик Тьерри. Сгорбленная фигура с трудом передвигалась между узкими проходами массивных шкафов, неся в руках легкую корзинку.

– Я здесь Тьер!

Старик подслеповато поднял голову, оглядывая огромное заваленное свитками и книгами пространство.