Обуздав бешенство внутри себя, Роф положил руку на плечо молодого человека. Хотя их разница в возрасте и не была большой, у него возникло ощущение, что он обращается к представителю совсем другого поколения, а не к своему ровеснику.

– Не думай об их мотивах, сынок. Нечестивые вводят в замешательство праведников.

Казалось, глаза Аболона наполнились слезами.

– Я уверял себя, что ошибся. Но потом королева… – Он опять закрыл лицо руками. – … Дражайшая Дева в Забвении, когда королева упала на пол, я понял, что предал вас. Я понял, что ничем не отличаюсь от тех, кто причинил вред, потому что я не остановил их, я должен был догадаться…

Роф сжал его второе плечо, не давая ему окончательно упасть духом.

– Абалон… Абалон… прекрати.

Роф сохранил спокойствие в голосе, хотя внутри он кипел.

– Ты не несешь ответственности за действия подлецов.

– Я должен был прийти к вам… они убили королеву.

– Моя супруга в добром здравии. – Не было смысла упоминать о том, как близка она была к смерти. – Уверяю тебя, с ней действительно все в порядке.

Абалон обмяк.

– Благодарю тебя, благословенная Дева-Летописеца.

– Мы с супругой прощаем тебя. Ты слышишь меня? Я прощаю тебя.

– Мой господин, – сказал мужчина, заново падая на пол и прикладывая лоб к перстню с черным бриллиантом, который носил Роф. – Я не достоин этого.

– Достоин. Потому что ты пришел ко мне, ты смог загладить свою вину. Ты сможешь отвести одного из Братьев вниз в тайную комнату?

– Да, – сказал мужчина без колебания. Вскочив на ноги, он поднял капюшон. – Сейчас же покажу.

Роф кивнул Агони.

– Пойдешь с ним?

– Мой господин, – сказал Брат, принимая приказ.

– Еще один вопрос, перед тем как вы уйдете, – сказал Роф с рычанием. – Можешь назвать мне этих людей.

Взгляд Абалона скрестился с его собственным.

– Да. Каждого из них.

Ров почувствовал, как его губы растянулись в улыбке, не чувствуя в душе ни радости, на счастья.

– Хорошо. Это очень хорошо, сынок.

Если от тебя отрекается единственный оставшийся в живых родитель, и тебе приходится жить одному, то в этом можно найти свое преимущество. Когда ты не возвращаешься домой ночевать, никто не станет стенать по поводу твоей возможной кончины.

Неплохая экономия телефонных расходов, подумал Сэкстон, сидя перед двойными дверями в кабинет Рофа.

Сместившись на скамейке с узорным орнаментом, он посмотрел за перила с золотой лепниной. Тишина. Даже доджены не прибирались. С другой стороны, в доме что-то происходило, что-то серьезное… он чувствовал это в воздухе, и хотя у него было мало опыта с женщинами, он знал, в чем дело.

У кого-то наступил жаждущий период.

Разумеется, это не Избранная Лейла. Но ходили слухи, женщина в периоде жажды может спровоцировать циклы остальных. Очевидно, именно это и произошло.

Боже, только не Бэт, надеялся он, потирая уставшие глаза.

Нужно со многим разобраться перед тем, как…

– Тебе известно, где он?

Сэкстон снова посмотрел через перила. Ривендж, Глава Совета, изловчился подняться до середины лестницы, не привлекая внимания.

И было ясно, случилось что-то еще: мужчина по обыкновению был одет в норковое пальто, в руках красная трость, но зловещее выражение на лице придавало ему откровенно смертоносный вид.

Сэкстон пожал плечами:

– Я сам его жду.

Ривендж поднялся на второй этаж и прошел до кабинета, будто хотел убедиться лично, что там никого нет.

Но потом он нахмурился, развернулся на каблуках своих лоферов от «ЛВ» и посмотрел на потолок… незаметно поправляя достоинство в брюках.

И тут же побледнел:

– Это Бэт?

Нет причин уточнять, что «это».

– Думаю, да.

– Твою дивизию. – Глава сел на противоположную скамью, и только тогда Сэкстон заметил длинный, тонкий рулон в его руках. – Час от часу не легче.