– Они это сделали, – прошептал Сэкстон. – Ведь так?

Голова Рива резко повернулась, и он сузил аметистовые глаза:

– Откуда тебе известно?

Ты ненавидишь меня?

Да, ненавижу.

Сэкстон отвел взгляд.

– Я пытался предупредить Короля. Но… он собирался позаботиться о своей шеллан.

– Ты не ответил на вопрос.

– Я ездил в дом моего отца, повинуясь традициям. И пока я там был, то кое-что выяснил. – Он схватил телефон и пролистал фотографии, чтобы показать их Риву. – Я тайком сделал снимки. Это тома Древнего Права, все открыты на ссылках о наследниках и крови. Как я уже сказал, я хотел сказать ему прошлой ночью.

– Это не сыграло бы никакой роли. – Рив провел рукой по стриженному ирокезу. – Они уже привели машину в действие…

В другом конце, возле коридора со статуями, открылась дверь, ведущая на третий этаж. И оттуда вышел…

– Срань Господня, – Рив выдохнул, качая головой. – Теперь мы знаем, как будет выглядеть зомби апокалипсис.

Шатающийся, с потяжелевшими от усталости веками, с вялыми конечностями, ходячий кошмар лишь отдаленно напоминал Короля… длинные волосы, еще влажные после душа, все еще ниспадали с знаменитого вдовьего пика, очки в оправе на месте, и да, черная футболка и кожаные штаны – его униформа. Но больше ничего нормального. Он так сильно похудел, что штаны колыхались на его ногах подобно флагам, пояс сидел низко на бедрах, даже тесная-по-предназначению-майка была свободна в груди. Его лицо представляло не менее печальную картину. Кожа плотно обтягивала высокие скулы и массивный подбородок… а его горло… дражайшая Дева-Летописеца, его горло…

Вены по обе стороны были проколоты так часто и грубо, что казалось, будто он побывал в «Техасской резне бензопилой»118.

И все же, мужчина словно был на седьмом небе. В воздухе вокруг него, похожем на легкий бриз, буквально пузырилось счастье и удовлетворение.

Какой стыд, что придется спустить его с небес на землю.

Роф сразу же узнал их, и, остановившись, повернул голову из стороны в сторону, будто оценивая взглядом их лица. Но Сэкстон знал, что мужчина прощупывал их ауры.

– Что еще.

Боже, его голос был хриплым, почти что шепот. Но в нем чувствовалась сила.

– Нам нужно поговорить. – Рив ударил тубусом в своей руке словно бейсбольной битой. – Сейчас.

В ответ Роф трехэтажно выругался. И потом выдавил:

– Чтоб мне провалиться, вы можете дать мне всего час, чтобы я смог накормить, черт возьми, свою шеллан после жажды?

– Нет. Не можем. И нам нужны Братья. Полный состав. – Рив встал на ноги с помощью трости. – Друг мой, Глимера проголосовала за твое свержение. И мы должны ответить.

Роф долго не шевелился.

– На каких основаниях?

– Ваша королева.

И без того бледное лицо приняло пепельный оттенок.

– Фритц! – крикнул Роф, набрав полные легкие воздуха.

Дворецкий выскочил из гостиной на втором этаже, будто бы ждал часами, когда его призовут.

– Да, мой господин?

– Бэт нужно поесть. Принеси ей все, что она может захотеть. Я уложил ее в ванную… проверь ее сейчас же. Она слаба после жажды, не хочу, чтобы она отключилась и утонула, – прошептал Король с полным истощением в голосе.

Фритц поклонился так низко, что удивительно, как он не протер своим морщинистым лицом ковер.

– Сию же секунду. Я мигом.

Когда доджен бросился прочь, Роф окликнул его:

– И ты выгуляешь моего пса? А потом отведи его в мой кабинет.

– Ну конечно, мой господин. С удовольствием.

Роф повернулся лицом к открытым дверям своего кабинета, будто собирался на виселицу.

– Рив, созови Братство.

– Будет сделано. И Сэкстон тоже должен присутствовать. Кто-то должен высказать мнение о законности этого безобразия.

Роф не ответил. Он просто зашел в бледно-голубую комнату и, словно живая тень, встал, окруженный французской мебелью.

И в этот момент Сэкстон увидел всю тяжесть бремени, возложенного на его плечи, почувствовал жар огня, опалявшего его ноги, шаткость положения. Роф был носовой частью корабля… и поэтому первым врежется в айсберг.

Это так неблагодарно, все это. Часы, проведенные мужчиной за столом своего отца, горы бумаг, прошедшие через его руки, поток страниц, которые были приготовлены посторонними, предоставлены Сэкстоном, рассмотрены Рофом и уже после возвращены отправителям.

Нескончаемая лавина дел.

Поднявшись на ноги, Сэкстон поправил одежду, в которой был у отца, и слишком поздно осознал правду.

Что бы ни произошло дальше, он выберет сторону Рофа… и не просто потому, что отец отрекся от него.

Он слишком хорошо знал, каково это, когда тебя загоняют в тесные рамки… каково бывает потом, когда третируют за несоблюдение традиций.

Они с Рофом близки по духу.

В трагическом смысле.

***

В тишине и с тяжелым сердцем, Сола гуляла по дому, в котором жила со своей бабушкой, бродила по комнатам, видя все и одновременно ничего.