Шрифт:
— Ты такой сексуальный, Броди.
Я не смог сдержать смешок. Я никогда не видел ее такой, и как ни странно, она была очаровательной, как и все, что она делала. Обычно, эта женщина контролировала каждую деталь своей жизни, сейчас же было мило наблюдать, как она потеряла контроль.
Всю дорогу домой она касалась моего затылка и шеи сзади, лаская меня пальчиками. Это сводило меня с ума и сделало твердым.
— Я серьезно говорила... Я люблю тебя, Броди, — ее голова лежала на спинке сидения, повернутая в мою сторону; ее блестящие зеленые глаза были едва приоткрыты.
— Я люблю тебя, Кейси, — я погладил ее по щечке тыльной стороной ладони.
Я задержался на светофоре, хоть уже давно зажегся зеленый, только, чтобы посмотреть, как она засыпает.
33
Я попыталась повернуться, но не смогла, будто кто-то завалил мои конечности мешками с песком. И голова... вот черт, моя голова. Мне казалось, что от каждого движения, я могу свалиться с кровати.
Как, черт возьми, я попала в свою кровать?
Чем сильнее я пыталась вспомнить, тем громче кровь шумела в ушах. Голову будто зажали в пасти льва, очень злого льва, которого проткнули раскаленной кочергой.
Простонав, я перевернулась и открыла один глаз, чтобы взглянуть на часы, но увидела листочек бумаги. Я подняла свою трехсоткилограммовую руку и взяла листочек, пытаясь сфокусироваться на словах, пришлось даже поморгать.
Я подняла голову и увидела возле будильника две таблетки аспирина и стакан воды. Сев, я сконцентрировалась на своем дыхании.
Вдох и выдох. Вдох и выдох.
Подкатывающая тошнота, наконец, отступила, позволяя выпить таблетки. Я забросила их в рот и сделала глоток воды. Глоток превратился в гигантский, и я, кряхтя, выпила весь стакан прохладной, освежающей жидкости. Поставив стакан обратно на тумбочку, я оглядела себя. Броди надел на меня пижаму.
Я хотела лишь зарыться поглубже в кровать и оставаться в ней еще часов двенадцать, но мочевой пузырь протестовал. Заставив себя выбраться из постели, я думала, что все еще пьяна. Все болело. Вот черт, это же, сколько я вчера выпила, или пробежала марафон?
Посетив ванную, я отправилась в гостиную, проверить проснулись ли девочки, в надежде, что за ними присматривают.
Я завернула за угол и замерла.
— Что за... — пробормотала я, пытаясь понять то, что увидела.
Люси и Пайпер устроили салон красоты в гостиной. Броди сидел на диване, между его пальцами торчали шарики ваты, а ногти были покрыты месивом из розового лака, на голове торчала дюжина коротеньких хвостиков, украшенных заколками.
Он склонил голову на бок и прищурился на меня.
— Скажешь кому-нибудь об этом, и весь мир узнает, что ты пускаешь слюни во сне.
Из меня вырвался смешок, усиливая давление в голове.
— Ай-ай-ай, — взвыла я, хватаясь за виски и отправляясь на кухню.
— Видишь? Я об этом и говорил, — подразнил Броди. — Девчонки, я хочу сделать перерыв. Скоро вернусь, хорошо?
— Моя очередь! — крикнула Люси, занимая место Броди.
Он подошел и поцеловал меня в макушку.
— Ой, даже волосы болят.
— Так тебе и надо, Королева Мартини, — рассмеялся он.
— Шшш, не так громко. Лучше шепотом сегодня, — я опустила голову на руки и помолилась о смерти.
— Голодна? — от его слов мой желудок издал урчащий звук. — Может, хочешь... зеленое яблоко?
— Ты хочешь, чтобы меня стошнило? — пробормотала я в столешницу.
— Не совсем, но это забавно. Может кофе? — он включил кофемашину.
— Да, пожалуйста, — прорычала я.
Броди молчал, пока я пила первую кружку. Он сказал девочкам, что у мамы болит голова и пообещал, если они будут вести себя тихо, он позволит им разукрасить свои ногти еще раз.
— Ты что-нибудь помнишь о прошлой ночи? — наконец спросил он.
Я напрягла память, но ничего не могла припомнить.
— Последнее, что я помню, как провожала Фреда и маму к машине. Кстати, где мама?
— Она сказала у нее завтрак с друзьями, но не хотела уезжать из-за твоего... состояния, — усмехнулся он. — Я обещал ей присмотреть за девочками и за тобой.