— Скоро вернусь, кто-нибудь хочет выпить чего-нибудь?

Вайпер и Большой Майк не обернулись, они просто подняли вверх свои бутылки с пивом. Энди отрицательно покачал головой.

Я взял из бара стакан и направился в огромный винный погреб. Если я буду пить сегодня, бутылка должна быть побольше, не так ли? Я взял бутылку текилы из холодильника и уже собрался уходить, когда услышал голос Кендалл в коридоре. Я быстро прижался к стене.

— Ты не сказала, что Броди будет здесь, — услышал я ее громкий шепот.

— Я не знала, я даже не знала, что Эндрю приведет гостей, — защищалась Блэр. — Если ты помнишь, мы должны были быть в самолете.

— Он выглядит печальным.

— Да, Эндрю сказал, что он такой мрачный уже пару недель.

— Из-за той девушки?

Я увидел в стекле отражение Блэр. Она прислонилась к стене, руки были скрещены на груди.

Черт, они не уходили. Я оказался в ловушке.

— Кейси.

Слышать, как Блэр произносит ее имя, было для меня в высшей мере возмутительно, но я не хотел выходить и снова сталкиваться с Кендалл.

— Она ему так нравится? — спросила Кендалл.

— Кого, блин, волнует? — рассмеялась Блэр.

— Шшш.

— Они не услышат нас, они в кинотеатре за закрытыми дверьми. На самом деле, мне должно быть вообще по фиг, кто и насколько сильно ему нравится. Этому мальчику надо сконцентрироваться на хоккее и ни на чем другом. Знаю, это превращает меня в стерву, ну да ладно. Как только Эндрю рассказал мне, насколько эта девка зацепила его, я должна была что-то сделать, — она тихо рассмеялась. — Ее не так уж и трудно было подловить. В ту же секунду, как я сказала, что она «курортный роман» — семя было посажено. Ее выражение лица было бесценным.

Я не мог поверить в то, что услышал. Когда Блэр снова с ней разговаривала? Боже мой... на благотворительном ужине! Поэтому Кейси вела себя так странно. Бл*дь, и почему я не догадался раньше?

Кровь закипала, но я не двигался, я слушал, что она еще скажет.

— Ты была позади нее, ты видела ее лицо, когда вошла я? — расхохоталась Кендалл. — Умора.

Твою мать, Кендалл тоже была там?

— Нет, но я бы посмотрела. Думаю, она чуть в штаны не наложила, — Блэр едва выговаривала слова из-за смеха. — Выкуси. Маленькая мамашка может катиться и искать кормушку в другом месте. Может, в этот раз она заарканит какого-нибудь бейсболиста?

— Может, я и его отобью? — усмехнулась Кендалл.

— Фу. Я не понимаю, что ты в нем нашла, Кендалл, серьезно? Ты можешь найти парня на много лучше, — Блэр была явно не в духе. — Вы двое делали кучу отвратительных вещей, он не будет оббивать твой порог. Двигайся дальше. К тому же, разве ты меня не слышала? Ему нужно заботиться лишь о забитых голах, больше ни о чем.

Достаточно.

Я вышел из своего укрытия, и у этих двоих отвисли челюсти, как только они меня увидели.

Я смотрел на Блэр, чувствуя, как в груди разгорается ярость.

— Ты прогнала ее! Не я, это ты, ты, шлюха долбаная!

Блэр не возражала, даже не пыталась. Ее потрясение было очевидным и всеобъемлющим. Она знала, что попалась.

— Броди...

— Заткнись, Кендалл... — рявкнул я. — Я не удивлен таким поведением Блэр, но ты…

Она молчала, лишь сверлила взглядом пол, а я опять повернулся к Блэр.

— В чем, бл*дь, твоя проблема? Тебе так хреново живется в своей собственной шкуре, что хочешь, чтобы и остальные танцевали под твою дудку, от этого тебе становится легче? — ярость полилась по моим венам. Я навис над ней, меня уже не волновало, как громко я кричу. — Она тебе ничего не сделала, ничего! Ты используешь всех. Люди для тебя вещи, и если они не приносят тебе выгоды, ты гадишь на них. Поздравляю с твоей сучной натурой.

Губы Блэр дрожали, Энди и остальные парни пришли на шум.

— Что происходит? — взволнованно спросил Энди.

— Энди, я люблю тебя как брата, но ты уволен, — сказал я настолько спокойно, насколько мог, и снова повернулся к Блэр. — Я предупреждал тебя, тварь. Ты трахаешь меня, я трахаю тебя в десять раз жестче. Я бью по самому дорогому для тебя... по твоему банковскому счету.

Несколько недель назад, до того, как мы с Броди... расстались, он пригласил меня на еще один благотворительный ужин. Я согласилась. Этот ужин был вчера, и я солгала бы, если бы отрицала, что весь вчерашний вечер молча таращилась в телефон, в надежде, что Броди позвонит и скажет, что уже едет забрать меня. К сожалению, телефон молчал весь день.

Сегодня мне не хотелось выбираться из постели. Мне хотелось лежать и кукситься, жалеть саму себя, хотя я знала, что сама была во всем виновата. Каждый день последние три недели, по крайней мере, один раз или двадцать, я хотела схватить телефон и сказать ему, что я была дурой, что мне очень жаль, и умолять простить меня, но я так и не осмелилась. Гордость та еще злая сучка.