Древнее государство джиннов с драконом у власти, мечети, подковообразные арки, паранджа — все это должно было быть чужеродным для православной девицы атеистического воспитания, но, как ни странно, не было. Как будто я всю жизнь прожила в какой-то восточной сказке, может, мне даже в лавке работать понравится, только, конечно, не в специфично сувенирной, а, например, пряности продавать или женское белье... А интересно, носят ли джиннии стринги?!

Даже стены складских помещений здесь оживлял причудливый растительный или геометрический узор, а иногда по камню шла очень тонкая резьба. Деревья попадались редко, но кое-где росли невысокие кусты мирта. Прямо в вырытой в песке яме, раскаленной солнечными лучами, пекли огромные лепешки, обкладывая ими стенки и дно. Такие продавались на каждом углу...

— Этот Альхазред болтал, что мы живем в Пустоте, аж обидно. Фонтаны эти, дворцы, сады, амбары для фиников, приюты для безламповых джиннов, всю нашу крутую цивилизацию он видел своими глазами! Целыми днями жрал в три хари, а сам продолжал упрямо бакланить, что все равно это сплошная иллюзия, и мы, джинны, на самом деле дрыхнем беспробудно в Великой Пустоте. Я его разок чуть не придушил, чтоб до него дошло, что мы взаправду существуем!

— Стоп, так это тот самый тип, что потом написал арабский «Некрономикон»?

— Ну!

— Но тогда это явно про жителей другого Ирема, — уверенно сказала я. — Здешние жители не так ужасны, у них добрые глаза, хотя некоторые и выглядят как настоящие чудовища.

— Правда, ты знаешь этого старого баклана? — обрадовался Бармакид.

— Только в силу общего развития. По истории религии давали...

— Да-а, он был страсть какой ученый, поэтому его хотели поначалу к скорпионам бросить, чтобы не умничал больно. Он же окуренный был в дым, совсем ошалел, когда наш город увидел, и разглагольствовал про какие-то континуумы да парильные миры. Чудно так, это он про большие бани, я так думаю. Тогда до лисиц мы еще не дотумкали, ведь после скорпионов надо еще думать, куда жмуриков девать, а здесь мороки нет — феньки все подъедают. Так чтобы его не убивали, этот Альхазред обещал написать Самую Большую Циклопедию, быстренько собрался, поборол лень и намарал. Это про циклопов книжка, джинны сами не любят науками заниматься. Очень мы ленивы в этом отношении. Придумали даже такую штуку, книжный порошок, съешь его, и сразу как будто всю эту книженцию разом прочел. Я в своей жизни только две книги съел «Про слона и слепых дервишей ибн Мосек» и «Стрекоза-гейша и трудолюбивый муравей» с картинками!

Так вот она, разгадка сыпучего вещества-а... Заметив в конце улицы стражников, я прикрыла лицо и забеспокоилась за Мишу, хорошо хоть, языкового барьера нет, он должен освоиться и не пропадет. Пусть только попробует пропасть, я ему этого никогда не прощу...

— И всю книжку как наизусть знаешь! Только помнишь ее до утра, пока солнце не взойдет, а потом память отшибает как хорошей палкой... Не всю, конечно, только на эту книженцию, — продолжал бубнить Бармакид, почесывая затылок. Болтун како-ой... я с таких стреляюсь!

И все равно, порошковая книга — это здоровское изобретение. Но где же Акиса? Спрашивать про ее бабушку бесполезно, мы даже не знаем, как ее зовут, здесь наверняка полно джинний-старушек. Но я все-таки поинтересовалась у будущего супруга, не знает ли он сильно пожилую ханум, пострадавшую во время воцарения дракона, с внучкой, отправленной в изгнание? Бармакид не знал. Он сказал, что сам в это время перебирал сушеный инжир в погребе с мамой.

Надеюсь, что Акиса отыскала свою бабулю и смогла ей помочь, а может, как раз сейчас и полетела за водой к Зем-зему, но в этом случае ей опять понадобится помощь, чтобы пройти стражу при городских воротах. А может, ее давно схватили и пытают лисицами или еще чем похуже?! Я старалась не думать об этом. И уж совеем забыла про спасение мира джиннов этого жестокого дракона. Ладно, вот передохну, тогда смогу лучше соображать, Миша по крайней мере спал ночью, ничего с ним не случится, а джинния нас соберет, когда освободится. Я же по биологическим часам сужу, у меня практически третьи сутки без сна, так что не буду себя изводить за неадекватное поведение и за то, что прогнала Мишу. Или все-таки буду...

Но тут мы наконец-то дошли. Трехглазый с мамой жили на узенькой уютной улочке, в одном из небольших квадратных домиков, сложенных из известняка, и с тонкими смоковницами под окнами.

Из-за деревянного забора вышла дородная женщина в черном. У нее были такие же фиалковые глаза, как и у Бармакида, только приглядевшись, я поняла, что глаз один, но в нем два зрачка. Встретила она нас весьма приветливо:

— Ай, мои дорогие, я вас уже заждалась, халиса и плов по-андижански почти остыли. Бармакид, как зовут эту приятную девушку, мою будущую невестку?

— Аглая Морозова, а вас как? — поспешила я представиться. — Очень милая у вас улица, вы давно здесь живете?

Мне показалось, что-то ей не понравилось. Позже Бармакид мне разъяснил, что девушки тут говорят тихо, с опущенными глазами, и не поперед мужчин, а только когда их спрашивают. Но это ерунда, маманя воспитанная женщина, она быстро ко мне привыкнет и полюбит такой, какая я есть...

В доме у них было довольно светло, но не так чисто и уютно, как на улице, как ни странно это звучит. От этой мысли меня отвлек огромный летящий казан, за ним летел второй, пытаясь его обогнать, в дверях они столкнулись и явно пихали друг друга, из одного расплескивалась жидкость, но он-то и оказался победителем, хотя и размером был почти вдвое меньше. Проявив себя более настырным, он с силой отпихнул больший казан, пролетел в дверь и водрузился на треножник, стоящий на полу, рядом с Наджмой, так звали маму Бармакида. Второй уже с вялым видом полетел следом. Я раскрыв рот смотрела на здешнее поведение медных котлов, в обычной жизни не свойственное всяким атомам меди.

Итак, мы сидели на полу, перед нами было расстелено покрывало, оказавшееся обеденным столом, то есть дастарханом. Пока я пялилась на казан, ожидая от него новых чудес, содержимое легко переложилось в наши тарелки. Это было нечто жидкое, кашеобразное, из пшеницы, гороха и мяса. Потом Наджма перелетела поближе ко мне и сама ответила на все вопросы.

— Многие из нас умеют превращаться в птиц, летать, переносить тяжелые сумки. Как же не использовать все это в быту, чтобы облегчить себе труд? — с доброй улыбкой пояснила она, при этом ее зрачки скакали в глазу, как две психованные горошинки. — Наш сосед Саик уже десять лет как превратился в голубя и большую часть дня проводит на чердаке, дабы не платить подати в казну шахиншаха. Когда приходят сборщики податей с сетками для ловли птиц, он прячется у соседей. Но от гулей, а только гули служат сборщиками податей, не так-то легко отвязаться. Они привели джинна, умеющего превращаться в ястреба, но Саик такой шустрый...