На шум обычно прибегала Вера Сергеевна и делала дрессировщикам выговор, чтобы они чрезмерно не увлекались.

Утомившись, телята ложились отдыхать. Ложились отдыхать и Петя с Димкой.

Потом телята шли обедать. Шли обедать и Петя с Димкой.

* * *

Тамара лежала под деревом в саду и сочиняла домой письмо.

Было жарко, гудели пчелы. Изредка снизу, со ставков, тянуло ветерком, и тогда в спелых головках мака перекатывались зернышки.

На кустах акации лопались от зноя стручки и выбрасывали на землю семена.

Мимо сада по горячей от солнца дороге беспрерывно курсировали грузовики: в одну сторону они ехали пустые, а в другую — с мешками пшеницы. На мешках сидели люди в расшитых рубашках, в сарафанах, в цветных шелковых платьях и пели.

Грузовик проезжал, а песня, затихая, долго еще звучала над просторными, уже скошенными полями.

Тамара в письме писала:

«Здравствуйте, мамочка и папа!

Живем мы дружно. Шелкопряды уже вьют коконы. До чего ж это интересно! Сначала они плетут себе маленький гамак, а потом делают крышу. Весь день в питомнике стоит шорох от их работы. Я несколько коконов привезу в Москву, к нам в школу.

Вчера наше звено окапывало молоденькие акации и дубки, из которых скоро вырастет в поле лес.

На дубках по шесть-семь листиков. Тоже очень интересно — таких дубков я никогда раньше не видела. В колхозе этот лес называют пионерским, потому что его выращивают пионеры.

Мама, у тети Луши столько в саду яблок, слив и подсолнухов, что надоело их есть.

Я хожу босиком, загорела.

По соседству с нами живет собака Варяг. Вечером Варяга спускают с цепи, и он прибегает к нам в сад гулять. Я его никогда не видела днем, а всегда только вечером, когда уже совсем темно. Так что ничего не могу написать про него подробно, как он выглядит, потому что не знаю.

А Петух научил всех телят бодаться, и его хотят выгнать из колхоза. Димка Петуха научил свистеть. Вначале Петух очень сипел, а сейчас получается хорошо. Еще Петух заимел преогромную соломенную шляпу и разгуливает в ней, как гриб маслюк».

Тамара перевернулась на спину, прикусила кончик карандаша и стала глядеть в небо сквозь листья дерева.

Сколько еще надо было написать маме и папе о таком интересном, о таком волнующем, никогда прежде не виданном и не испытанном! И о том, как была в инкубаторе, и как ездила с Геной на самоходном комбайне, и как работала у молотилки — зерна попадали даже в волосы, и дома приходилось потом их вычесывать, — и как собирала в огороде помидоры, и о том, как с Нюрой на школьном празднике в красных сапожках-сафьянцах плясала гопачка:

Ой вы, мои чеботы

Из бычка,

Гарно танцювать в них

Гопачка...

И еще о многом и многом.

В солнечном глубоком небе летали быстрые стрижи, а вон высоко, словно капелька ртути, проплыл самолет.

Может, Генин брат управляет этим самолетом и летит этот самолет в Москву?

А над дорогой все звучали, перекликались радостные песни. Одна удалялась — другая приближалась. И Тамара знала, что эти песни будут звучать сегодня до позднего вечера, будут звучать и завтра и послезавтра — счастливые урожайные песни.

«ГАЗЕТЧИКИ»

После занятий в класс пришел секретарь комитета комсомола Слава Филимонов и попросил, чтобы редколлегия стенгазеты «Горнист» осталась на своих местах.

— Вот, ребята, какое дело, — сказал Слава. — Райком комсомола поручил школе ответственное задание: выделить редколлегию лучшей стенгазеты и направить на строительство метро. Ваш «Горнист» лучший в школе. Поэтому комитет комсомола и совет дружины решили послать вас.

— В метро? — удивились ребята. — А для чего?

— А вот для чего. Нужно на станции «Белорусская-кольцевая» выпустить экстренный номер стенгазеты. Как приедете на эту станцию, спросите парторга стройки Тельпугова Ивана Федотовича. Он вам подробно обо всем и расскажет.

Когда Слава ушел, ребята заторопились по домам, с тем чтобы в три часа встретиться у Белорусского вокзала. И вот ровно в назначенное время друзья — а их было четверо — сошлись в условленном месте: главный редактор газеты Толя Смирнов, спецкорреспондент Леня Захаров и два художника — Гафур Абдулаев и Вася Ершов.

Стройку ребята нашли сразу. Они еще издали увидели деревянную вышку и широкие двухстворчатые ворота, из которых поминутно выезжали тяжелые самосвалы с маленькой фигуркой медведя на радиаторе. Самосвалы были нагружены красной мокрой глиной, а это уже всем в Москве известно, что красную глину возят со строительства метро.

Ребят пропустили через проходную будку, и вскоре они отыскали здание правления строительства, о котором им сказал дежурный из проходной. В коридоре правления, на первом этаже, на одной двери было написано «Шахтком», а на другой — «Партком».