— Можно, корми.

Петя взял хлеб и протянул бычку. Бычок дружелюбно ткнул носом Петю прямо в грудь. От неожиданности Петя едва не свалился на пол.

Проходившая мимо старшая телятница Вера Сергеевна засмеялась и сказала:

— Ну вот и познакомились!

Когда ребята вышли из телятника, Димка спросил:

— Далеко в Москве от вокзала выставка сельского хозяйства?

— Я не знаю где, но около вокзала ее нет.

— Значит, далеко, — вздохнул Димка.

— А на что тебе?

— Это тайна, — ответил Димка, засунул руки в карманы штанов и сощурил глаза. — Хотя ладно. У меня есть один план...

— Какой?

— Я хочу Каштана на выставку в Москву повезти.

— Сам?

— Ну ясно, сам.

— На поезде?

— А что? И на поезде. В багаж сдам — и все. На станциях кормить буду. Вот только плохо — выставка от вокзала далеко.

— Да, это плохо, — сказал Петя.

— А коровам по Москве можно ходить, не знаешь?

— Не знаю. Я коров на улице ни разу не видел.

— Ну ничего, мы с Каштаном и по Москве пройдем. Он все-таки домашнее животное, а не хищник какой, верно?

— Конечно, не хищник, — согласился Петя.

— Только ты об этом никому, — строго наказал Димка. — Молчи.

* * *

С каждым днем Тамара и Петя все больше привыкали к колхозу. Они теперь знали, когда нужен дождь и когда он совсем не нужен. Могли безошибочно отличить пшеницу от ржи, просо от овса и даже кок-сагыз от одуванчика. Сдружились с колхозными ребятами, бегали вместе на почту за газетами, ходили в степь за соломой для топки печей, купались в пруду, а когда приезжала кинопередвижка, смотрели картину и потом отправлялись вслед за передвижкой к соседям, в колхоз «Коммунар».

У бабушки Ориши, сторожихи на баштане, узнали, как выбирать спелые арбузы. Лежат на земле арбузы — огромная куча, один краше другого: полосатые, крутобокие. Поди узнай, какой из них самый вкусный!

Кто начинает давить арбузы и слушать — трещат или не трещат, кто дергать за хвостики, а бабушка Ориша только взглянет — и безошибочно укажет на самый спелый и сладкий.

Когда к бабушке Орише приставали ребята, чтобы открыла им свой секрет, она говорила:

— Вам скажешь, так вы потом у меня с баштана все спелые кавуны растащите. Дуже глаза у вас завидущие!

— Да нет, бабуся, не растащим, — отвечали ребята и на всякий случай опускали глаза, если уж они действительно такие завидущие.

— Ну, шут с вами, поверю!

И секрет оказывался проще простого: чем арбуз спелее, тем он ярче блестит, точно глянцевый. И еще: чтобы достался самый сладкий, надо различать сорта — кавуны и кавунки. У кавуна в том месте, где был цветок, серенький кружок будет меньше, чем у кавунки. А кавунка куда слаще кавуна.

Эх, что это были за кавунки! Притащат Петя с Тамарой домой в подарок от бабушки Ориши такую кавунку, надрежут с четырех сторон, а потом только надавят слегка — корки отскочат, а середина кавунки — баранчик — сама вываливается, а в ней-то самый сок и самая сладость. Съешь кусок баранчика — и потом надо по пояс умываться, потому что зальешься соком и делаешься сам таким сладким, что осы норовят на тебя сесть.

... По вечерам после работы любили колхозники собираться в клубе.

Клуб был просторный, каменный, в два этажа. Кто читал в библиотеке книгу, кто сражался в домино или в шашки, кто учился играть на баяне или бандуре, а кто просто ничего не делал — сидел на лавочке перед входом и отдыхал.

Постоянным посетителем клуба был дед Онуфрий. Он просматривал журналы и свежие газеты, играл в шахматы.

Играть в шахматы дед Онуфрий не умел, а только учился. Партнером по игре бывал Гена. Остальным ребятам доставляло удовольствие незаметно подобраться к Онуфрию Куприяновичу и стащить у него с доски короля. Геннадий «поедал» у деда Онуфрия все фигуры, и в конце концов дед спохватывался: а где же его король?

И тогда ребята бегали, суетились, делали вид, что ищут короля: заглядывали под шкафы, под столы, в поддувало печки, предлагали деду снять сапоги и поглядеть в них, не завалился ли король за голенища; одни говорили, что видели, как короля еще засветло унесли куры, другие — что он попал в отруби и его, наверно, увезли уже на свиноферму.

Дед ругался и выходил покурить на лавочку. За дедом тянулись и ребята.

Дед побурчит, побурчит и успокоится. А потом кто-нибудь вызовет его на разговор, и тут начнутся всякие были и небылицы из далекой старины — поверья, думки, смешные приключения, чудасии. Дед их знал столько, что слушать и не переслушать.

... Показался над землей месяц и высветил на селе улочки и тропки. Отразился он и в озере, точно кто-то уронил в воду серебряное ведерко. Потом запалилась около месяца звездочка, и повел ее месяц за собой, зажигая от нее на пути все новые и новые звезды.

Сидит народ, слушает деда. Сидят и слушают ребята.

— Был у нас на селе богатый кулак Ясько. Имел он десять мельниц...

— А где ж они прежде стояли, мельницы эти? — спросит кто-нибудь деда.

— А прямо посреди села и стояли на площади — его десять и наша одна, общественная, которая принадлежала всем крестьянам. Я на ней мельником работал.