Звонил кто-то неизвестный — долго и настойчиво. Пашка, наконец, установил кирпичи и открыл дверь.

На пороге стоял большой, высокий человек в мохнатом полушубке и мохнатой пыжиковой шапке. На курчавых усах незнакомца белел иней. В руках был чемодан.

— Кто ты? Чей ты? — спросил незнакомец Пашку.

Голос у него был раскатистый, басовитый и немного как бы рассерженный.

— Ну, здравствуй!

— Не хочу! — обиделся Пашка. — Сами вы кто такой?

— Я Тарас Михайлович Антонов, доктор. Слыхал о таком?

— Слыхал. От папы.

— Ну, хоп, и не сердись. Здравствуй.

— Здравствуйте. А я Пашка Демидов. Слыхали о таком?

— Нет, Пашка, о тебе я еще не слыхал. Погоди-ка, а сколько тебе лет?

— Вите семь с половиной, и мне тоже скоро будет.

— А сейчас-то сколько?

— Сейчас? Ну... пя-ать... Через два календаря в школу пойду.

— Когда пойдешь? — удивился доктор.

— Через два календаря. Я заведующий.

— Какой такой заведующий? — больше прежнего удивился доктор.

— А что? Я календарем в доме заведующий. Листки отрываю.

— Ага, теперь понятно. Ну, а где старший Демидов?

— Кто, Витя?

— Нет, батька.

— Он высотный дом строит на Смоленской площади. Двадцать семь этажей, во!

— Павлуша, ты с кем там разговариваешь? — окликнула Пашку мама.

— Да тут к нам доктор один, папу спрашивает.

Мама поспешила в переднюю.

— Галина Владимировна, прошу прощения, — сказал доктор и по-военному приложил к ушанке руку. — Честь имею представиться, а стыда... гм... не имею, пожалуй, никакого: нагрянул без приглашения, да еще под самый Новый год.

— Тарас Михайлович, вы! — радостно воскликнула мама. — Вот так новогодний сюрприз! Да проходите, чего вы в дверях стоите... Павлуша, да убери ты с дороги кирпичи!.. Витя! Витя! Иди скорее сюда, посмотри, кто к нам приехал!

Доктор вошел в коридор и опустил на пол чемодан. Кот Мурмыш взвыл и отбежал на трех лапах: он давно уже принюхивался к чемодану.

Доктор снял свой капелюх величиной с доброе ведерко и нахлобучил на Пашку. Капелюх покрыл Пашку до самых плеч.

— Я в Москве проездом, — сказал доктор. — Ну, и решил — надо и к старым друзьям понаведаться, узнать, как они живут-поживают.

— Давно пора! — засмеялась мама. — Вы к нам после войны ни разу не приезжали. Куда это годится! Все где-то путешествуете. А у нас тем временем уже второй сын подрастает, Павлушка.

— Да-a, время, время... — проговорил доктор. — Вот вы, Галина Владимировна, о путешествиях. Что делать, такой уж у меня характер!

— Знаю, знаю, — улыбнулась мама. — Сейчас скажете — дорожный.

— Да, именно что дорожный, — улыбнулся и доктор. — Люблю ездить, от старости удирать. Последние два года проработал в Туркмении.

— Ну, а теперь куда направляетесь?

— Теперь в Заполярье. Соскучился я по Северу, по снегам, по оленьим упряжкам. Как-никак, а Север родное мое становище.

Подошел Витя, засопел и подал доктору руку.

— A-а, с тобой-то я знаком, — сказал доктор, оглядывая Витю. — Скажи на милость, в длинных брюках, куртка с карманами, в плечах вершка два... Все чин по чину. Скоро и в студенты выйдешь.

Мурмыш уже на четырех лапах вернулся донюхивать чемодан. От любопытства и нетерпения у него дергался кончик хвоста.

Доктор был в бурках, в кителе и при орденах.

Витя внимательно рассмотрел ордена и сказал:

— Ничего!

— Гм!.. Значит, устраивают? — сказал доктор, обтирая платком усы. — Отрадно слышать.

Перетащить чемодан в столовую вызвались Витя и Пашка. По пятам за ним шел Мурмыш, Очевидно, он, как и братья, тоже имел кое-какие виды на содержимое чемодана.

И в самом деле, доктор раскрыл чемодан и вывалил из него на стол груду соблазнительных вещей: сладкую сушеную дыню, сахаристую курагу, земляные орехи, изюм, урюк, вязкие мучные ягоды, которые назывались джюда. Ну, а главное — доктор выложил стопку тюбетеек. Хватило всем: и Пашке, и Вите, и маме, и папе.

Пашка выбрал себе остроконечную, ковровую, с кисточкой. Витя — из черного бархата, четырехугольную, с серебряными полумесяцами. Он сложил свою тюбетейку — она оказалась у него складной — и убрал в карман. Пашка тюбетейку тотчас надел и выпросился пойти в гости к приятелю Жене, который жил в соседней квартире.

Мама насыпала в кулек кураги и урюка, чтобы Пашка угостил Женю.

Пашка вытащил свои кирпичи на лестницу и, сложив у соседских дверей, дотянулся до звонка.

Дверь открыла бабушка.