— Тебе Женю? — голос у нее был сердитый. — Сядь обожди.

Пашка сел. Ждал он долго, потому что успел наесться урюка из кулька. Косточки Пашка закидывал в чью-то большую калошу.

Наконец появился Женя. Лицо у него было заплаканное и грязное, как оконное стекло осенью.

— Ты чего? — участливо спросил Пашка.

— В угол поставили. У сестры с киселя пенку съел, а другая не натянулась.

— А много еще стоять?

— Много. Сейчас у меня перерыв.

— А потом опять в угол?

— Да. В другой.

— А чего в другой?

— В одном стоять скучно.

Пашка протянул Жене кулек:

— Вот тебе от меня.

Женя повеселел, сунул свой крепкий вздернутый нос в кулек и набил полный рот курагой.

Пашка показал Жене тюбетейку и сказал:

— Ты приходи, как из угла выпустят.

Женя вздохнул, кивнул головой и положил в рот еще горсть кураги.

Пашка вернулся домой.

Витя сидел и чинил цветные карандаши. Рядом сидел Мурмыш.

Кот Мурмыш был настоящим городским котом — он не пугался, когда гудел пылесос, знал, что когда включают радиоприемник, то на нем будет тепло сидеть. Живот и лапы у Мурмыша были желтыми от мастики, которой мажут паркетные полы.

После обеда дружно украшали елку. Доктор вешал игрушки. Мама обвязывала нитками конфеты, вафли, яблоки и подавала их Пашке и Жене, которого уже выпустили из угла. Женя что повкуснее вещал так, чтобы сам мог достать, когда предложат угощаться. Витя натягивал мишуру, золотой дождь, мастерил из ваты снег.

— А Дед Мороз — красный нос? — вспомнил Пашка. — Деда Мороза нету!

— Да, — подумав, ответила мама, — Деда Мороза у нас нет.

— Я принесу, — сказал Женя, — у нас есть. Только не Дед Мороз, а этот... как его... пингвин.

— Пингвин? — удивился доктор.

— Да. Мы его всегда вместо Деда Мороза под елку ставим. Он большой. У него и нос красный и лапы красные.

— Сойдет, — сказал доктор. — Неси пингвина.

Женя сбегал и принес. Пингвина поставили под елкой.

— Э-э, а это что за оборвыш? — доктор вертел в руках картонную куклу — мальчугана в заплатанных брюках и больших башмаках.

— Мальчик с пальчик, — объяснил Пашка.

— Какой это мальчик с пальчик! — возмутился доктор. — Разве это он? Я с ним в отряде Ковпака в сорок третьем году встречался. Разведчиком он был. Ростом невелик, но ладно сбитый паренек, крепыш.

— Как разведчиком? — засмеялся Пашка. — Мальчик с пальчик — это же сказка.

— Ну так что же! Мы воевали с фашистами, и он воевал. Переоденется в их форму и разъезжает в автомобиле. Немецких офицеров подстреливает, как куропаток.

Доктор мечтательно затянулся сигаретой. Видимо, он с удовольствием вспоминал об отважном разведчике.

— Неправда все это, — усомнился Женя.

— Какая там неправда! — Доктор сердито пыхнул дымом. — Старшим сержантом он был.

— А доктор Айболит? — поинтересовался Пашка. — Тоже хорошо воевал?

— Тоже славно воевал. В одном госпитале с ним под Севастополем работали. Сам он с моряками в атаку ходил. В тельняшке, в белом халате, с гранатами. Очки он, кажется, носил, доктор Айболит.

— У него были большие очки, — сказал Женя.

— Н-да... Где бомба упадет, пожар случится — он первый там с носилками. В противогазе, сверху противогаза очки, а на груди автомат. Что ни говори, отчаянный старик!

— А про Золушку вы что-нибудь слыхали? — спросил Женя.

— Слыхал. Регулировщицей была. Только ее бойцы не Золушкой звали, а Зорюшкой. Какая же она Золушка, когда ее в комсомол приняли! Она подросла, загорела, нос у нее в конопинках, как у тебя, сыроежка.

И доктор тихонько щелкнул Женю по носу.

Женя грыз вафлю.

— Ну и ну!.. — недоверчиво покачал Женя головой.

Елка была почти вся уже украшена. На ветвях пристроили свечки.

Кот Мурмыш утащил с елки кусок печенья.

— Что за кот! — сказал доктор. — Сплошное хулиганство, а не кот! Он у вас хоть мышей ловит?

— Ловит, — сказал Витя, усаживаясь за стол к цветным карандашам. — Но он больше любит сосиски.

— Тарас Михайлович, — сказал Пашка, — хотите, высотный дом покажу, где папа?

— Изволь, показывай.

— Павлуша, ну что ты такой беспокойный! Тарас Михайлович устал с дороги.

— Пустяки... Что вы, Галина Владимировна! Я совсем не устал.

— Ну ма-а... Чего ты мешаешь...

Пашка отворял уже первую раму окна.

На стеклах второй рамы намерз мутный лед.

Пашка, Женя и доктор подышали на лед и прогрели в нем глазок.

— Трубу вон видите? — спросил Пашка.

— Нет, не вижу никакой трубы.

— Ну почему?.. Я ведь вижу. Ну, вон она.