– Ну, раз помог, то зачтется мне: на том свете угольков меньше будет, - весело отозвался Крут, - Леха, так ты к девочке-то пойдешь?

– Не знаю, еще не решил.

– Да ты чё, мы с Арканом лично для тебя подбирали ее.

– Ладно-ладно, не егози. Я же сказал - посмотрю.

– Так у тебя чего-то с Инной?
– догадался Крут.

– Да что у меня с ней может быть. Просто женщина хорошая, приглянулась.

– Ладно, Леха, мне этого не понять, для меня бабы и девки - одна лишь услада. Мне шмар и так хватает.

– Как девочка, заводная?
– спросил Дрон.

– Высший класс! Она у нас среди Интуристов шустрит, дорогущая стерва, я ее в свое время у одного фраера отбил, потом приобщил к делу.

– Сам-то как, проверял?
– усмехнулся Дрон.

– Конечно. Правда давно, вообще она деваха что надо - это ее работа, она у нас вроде подводчицы, играет роль крючка на ловлю Фан - Фанычей. Ну, так что, пойдешь к ней?

– Пойду - пойду, не егози, я пацана своего к ней отправил, пусть насладится.

Через некоторое время в дверь постучали, и на пороге показался Карзубый.

– Леха, - обратился он к Дрону,- здесь тебя прапор домогается, я его не пустил, так он меня грозится в пыль закатать. Что с ним делать?

– Подожди, я сам с ним разберусь.

Дрон вышел за дверь. Крокодил Гена, изрядно подвыпивший, стоял за грудой ящиков и, слегка пошатываясь, справлял нужду. Увидев вышедшего из бытовки авторитета, он развязно заговорил:

– А - а! Гражданин вор, так Вы и Цербера себе завели, чтобы начальника не пропускать. Как это понимать? Я его сейчас в камеру закрою, а в зону приедем: в ШИЗО загашу.

– Гена, ну, прости его. Для него - я главнее, потом уже начальник колонии, - отшутился Дрон.

– Ну, ты и загнул, начальник ко...., - прапор икнул.

– Ого! Да я вижу, у тебя в глотке что-то застряло, наверняка нужна жидкостью протолкнуть это дело.

– А у тебя есть?- округлил и без того большие глаза Гена.

– Для хорошего человека всегда чего-нибудь найдется, ты только много не принимай на грудь, тебе еще нас в зону сопровождать. Помнишь об этом?

– Конечно, я ничего не забыл...
– и он замахал руками, давая понять, что его слово - кремень.

– И пусть пацаны здесь по-тихому посидят, бухать не будут,- попросил Дрон. Прапорщик согласно кивнул головой и остался у входа, ожидая, когда ему преподнесут очередную порцию согревающего.

Дрон зашел в бытовку, достал из тайника бутылку водки и, передав Карзубому, попросил отдать прапору. Проводив Крокодила Гену глазами до выхода из склада, Ирощенко направился за Воробьем.

– Посиди тут с пацанами, а я пойду с "невестой" покувыркаюсь, - обратился Дрон к Круту, - скоро съем с работы, а тебе и девахе нужно в тайник гаситься.

Пришел Ирощенко и Воробьев, по лицу последнего можно было сразу определить, что вернулся он из счастливого похождения. До возвращения Дрона, сидели все вместе, пили чай и разговаривали о жизни.

Видимо так было угодно судьбе, что Воробьев и Крутов не упомянули в разговоре: за что Сашка получил пять лет. Он даже не знал, что перед ним сидит человек, косвенно виновный в том, что молодому парню сломали жизнь. Это ведь Крут подговорил своих людей избить Валерку Морозова - друга Воробьева, а потом была спровоцирована настоящая драка с Кузбасскими спортсменами, закончившаяся для Сашки тюремным сроком.

Подготовка к восстанию

Майор Ефремов возвращался с командировки раньше положенного срока. Так сложились обстоятельства, что продление рабочего визита работников оперативных частей некоторых исправительных колоний, пришлось отложить. Группа офицеров побывала в Кемеровской области и уже собиралась посетить ряд учреждений Алтайского края, как сотрудник, уполномоченный сопровождать оперативников, сообщил: "По ряду обстоятельств, не зависящих от организаторов, поездка на Алтай отменяется". Многих из командировочных разочаровало это известие, но только не Ефремова, лично он чрезвычайно обрадовался.

Он не стал сообщать родственникам и руководству учреждения, в котором работал, о своем преждевременном возвращении. Сразу же с вокзала, Ефремов решил сделать неожиданный визит к своему непосредственному начальнику.

Нежданное появление подчиненного поздним вечером в дверях своей квартиры, удивило Кузнецова. Ему совсем не хотелось сейчас общаться с майором. Но из деликатности ему пришлось его впустить

– Леонид Васильевич, что-нибудь случилось?
– Обратился он с вопросом к Ефремову.