– Интересно, и что же они наговорили обо мне?

– Ну, во первых, ты справедлив, умеешь разбираться в людях и в ситуации, психологически подготовлен и физически хорошо развит.

– Начальник, мне кажется ты меня не для того вызвал, чтобы зачитывать мне характеристику,- прервал Ирощенко Брагина.

– Может быть, может быть! Но я пытаюсь понять, как ты, некогда душой и телом преданный своему делу и служению Родине, мог оказаться в рядах бунтовщиков. Чем они взяли тебя? Ведь Дронов - вор в законе и ты был у него, вроде военного консультанта, и одним из основных организаторов мятежа, я хорошо знаком с материалами твоего дела.

– Ну, раз знаком, зачем же спрашиваешь, там все отражено. Капитан, я думаю, что нас с тобой разделяет глубокая пропасть, неужели ты не видишь, что творится у вас - работников исправительной системы под носом.

– Ты не прав, я многое вижу. А что ты имел в виду, почему так выражаешь свои мысли?

– Это мои взгляды, только в тоталитарном государстве человек лишен свободы слова и убеждений.

– Любопытно от бывшего офицера услышать подобные высказывания.

– А что мне теперь бояться, через месяц-два я буду свободен, як птица, а потому могу говорить все, что захочу.

– Не спеши, может для тебя еще не все потеряно. Ты от Дронова перенял подобные убеждения?

– В армии насмотрелся, людей разных повидал, послушал и сделал для себя ценный вывод: не верить тем, кто спрятался от народа за кирпичной стеной.

– У тебя крамольные мысли, чем же тебя так достала существующая власть?

– Фальсификацией, террором и оболваниваем своего народа.

– Ничего себе заявление! Сергей, судя по твоей фамилии, ты - украинец?

– Да, родом я из-под Львова, но родителей потерял в раннем возрасте и воспитывался в детдоме.

– Мне становятся понятны твои неприязненные взгляды в отношении Москвы, ты же жил в Западной Украине. А как ты оказался на Кавказе?

– Призвали в армию, затем окончил школу младших командиров и по распределению был направлен в СКВО.

– Ты сразу попал в армейскую разведку?

– Да. У меня хорошие показатели.

– Ты состоял в партии?

– Не успел и, слава Богу.

– Но ведь тогда ты так не думал, как сейчас?

– Ну и что, детство и юность не выкинешь из памяти, рассказы старых людей запомнились на всю жизнь.

– А что именно тебе запомнилось?

– Капитан, только не советую тебе кому-то рассказывать, что ты сейчас услышишь, тебя могут за это посадить рядом со мной.

– Я не собираюсь кому-то говорить.

– Тогда слушай: во Львове у меня жила тетушка, сейчас ее нет в живых, она мне рассказала одну историю, случившуюся в 1941 году. В июне арестовали ее мужа, якобы за контрреволюционные взгляды.

– Кто арестовал?

– НКВД, в народе их звали - энкаведистами. В конце июня к городу подходили немецкие войска, и оставшихся в тюрьмах политзаключенных не успели увезти. Их всех расстреляли, уничтожили и издевались, как последние выродки сатаны.

– Ты не преувеличиваешь?

– Нет, капитан, об этом знали многие, но вслух не говорили. Тетушка моя обошла две тюрьмы во Львове, и среди трупов так и не нашла своего мужа. Она обнаружила его труп в тюрьме в семидесяти километрах от Львова. Можно только себе представить, сколько расстрелянных она видела в трех тюрьмах.

– Может она неправду сказала и это немцы людей расстреляли. Лично мне без доказательств, трудно в это поверить.

– Тебе - да! Но мне, как родному племяннику, она бы не стала врать. Да разве она одна потеряла своего мужа?

– Как ты с этим жил все эти годы?

– Молча. В армии у меня был друг, его звали Иса, мы были настолько дружны, что могли доверить друг другу свои тайны. Его деда во время войны с немцами, наши же расстреляли только за то, что его брат отказался служить в Красной армии. От Исы я узнал, что его народ был депортирован в Среднюю Азию.

– Да, Ирощенко, пожалуй ты прав, такие вещи стоит держать за зубами, иначе можно оказаться в психлечебнице. Ты же понимаешь, все, что мне рассказал, можно считать сплошным бредом.

– Не веришь - прими за сказку.

– Почему не верю, ты сейчас предо мною, как перед священником исповедуешься, сам сказал, что терять тебе нечего.

– Вот это истина. Ну, что капитан, все узнал обо мне?

– Все, да не все, например, твое душевное состояние, твои исполнительские способности, факты, о которых ты умалчиваешь.

– Послушай, капитан, к чему ты клонишь? О каких способностях и фактах ты говоришь?

Брагин немного помолчал и возобновил разговор:

– А в какой мере ты можешь зайти далеко, если перед тобой будут совершать несправедливые действия, поступки?