– В таком сюжете не хватает одной детали, – сказал Бирюков.

– Какой?

– Причины вашего конфликта с Мамаевым.

– Вот об этом говорить не хочу. Мужикам стыдно жаловаться на обидчиков и на порядки в своем доме.

– Тогда наш разговор превращается в пустую говорильню.

– Я искренен с вами в рамках допустимого.

– Для успешного раскрытия преступления «рамки» нежелательны. Нужна полная правда.

Потехин, словно раздумывая, нахмурился.

– Ну, что ж… – после затяжного молчания проговорил он и тяжело вздохнул: – Причиной явилась «курочка ряба».

– Подразумевается, Татьяна Борисовна? – уточнил Антон.

– Естественно.

– А «гусак» кто?

– Адвокат Мамаев.

– Источник информации надежный или «одна баба сказала»?

– Источник – мои собственные глаза. Любовная сцена получилась, как в стишке: «Вернулся муж, а мы – в прямом эфире».

– И словесный всплеск эмоций плавно перешел в российский мордобой?

– Ни эмоций, ни мордобоя не возникло. Самое остроумное, что пришло мне в голову, спросить у «гусака», который был в одних носках: «Юрист, тебе носки не мешают?». Не получив ответа от онемевшей пары, я пожелал им божьей помощи и ушел.

– Когда это произошло?

– Десятого августа в двенадцатом часу ночи. На исходе тридцать девятого дня рождения Татьяны Борисовны. В тот день я летел из Японии в Новосибирск с объемистой корзиной алых роз. Хотел внезапно заявиться домой к юбилею жены. На мое несчастье, а может, к счастью, из-за непогоды самолет опоздал больше, чем на полсуток. Когда своим ключом тихонько отомкнул дверь и на цыпочках вошел в квартиру, приятный сюрприз обернулся катастрофическим конфузом. Редкому мужику выпадает в жизни такой «счастливый случай».

– Выяснение отношений началось позже?

– Ввиду полной ясности лично мне выяснять было нечего. На следующий день, забрав из дому чемодан своих вещей, я поселился в гостинице «Обь». Глядя на пассажирские теплоходы у речного вокзала, затосковал по морю и чуть не впал, как родной батя, в «политику», замешанную на выпивке со случайными компаньонами. Отрезвили телефонные звонки. Сначала позвонила Татьяна Борисовна, после нее Мамаев. Разговор с юристом получился грубоватым. Адвокат угрожающим тоном предложил мне немедленно убираться из Новосибирска, а я по-боцмански лихо послал его на все буквы. Чтобы избежать в дальнейшем подобных всплесков, попросил горничную переселить меня в номер без телефона. Через несколько дней заметил, что прослушивается мой сотовый «Билайн» и ведется наружная слежка.

– Каким образом это заметили?

– Обычно я держал «Билайн» выключенным. Но стоило мне по нему с кем-то переговорить, сразу раздавался вызов и молодой басок задавал один и тот же вопрос: «Ну, ты, блин, когда слиняешь из Новосибирска?» – «Когда рак на горе свистнет», – однотипно отвечал я. Потом стал замечать, что в разных местах города за мной, будто хвост, увязывается джип «Гранд Чероки». Решил установить личность «хвоста». Выбрал в своем салоне подержанный «Ниссан» и стал колесить по городу. Джип привычно увязался. Выждав, когда он приблизится к «Ниссану» метров на десять, я разогнался с таким расчетом, чтобы на бойком месте резко затормозить у светофора, вспыхнувшего красным сигналом. Такая возможность появилась при выезде на площадь Калинина. Тут «Чероки», завизжав тормозами, и въехал бампером в багажник «Ниссана». Разговор с растерявшимся от неожиданности «качком» состоялся недолгий. «Доигрался, лопух?! Кто, блин, теперь линять будет?!» – намекая на телефонную угрозу, насел я. Не успел тот промямлить в ответ хоть что-то вразумительное, подошел милицейский сержант: «Ну, что, аварийщики, будем вызывать ГАИ или сами разберетесь?» Оболтус задергался, словно кошка, которой наступили на хвост. Встреча с автоинспектором ему была явно не по нюху. Задним числом понимаю, что надо было настоять на официальном расследовании происшествия, но тогда я дал маху: «Отдыхай, сержант, разберемся своими силами».

– Чем закончилась разборка? – поторопил Бирюков.

– Преследователем оказался туповатый с виду качок лет двадцати. По водительским документам – Тимур Хазаров. На следующий день, как условились, он приехал к автосалону и отдал мне четыре тысячи рублей на ремонт покореженного у «Ниссана» багажника. Когда из этой суммы я отстегнул ему тысячу, сознался, что «работал по заказу адвоката Мамаева». После этого слежка прекратилась, но прослушивание телефонных разговоров, судя по сегодняшней погоне юриста, продолжалось.

– Чего Мамаев хотел добиться прослушиванием?

– Могу только предполагать. Наверное, рассчитывал подловить меня на какой-нибудь финансовой махинации. Однако жульничества за мной не водится, и юрист напрасно кряхтел. Возможно, опасался, как бы я не нанял киллера… – На скулах Потехина заиграли желваки. – Сегодня утром Константин Георгиевич Веселкин сказал мне, будто есть предположение, что Лоцию и Руслана застрелил Тимур Хазаров. Теперь казню себя: зачем у площади Калинина я пожалел желторотого баклана?..

– Что, по-вашему, могло связывать Лоцию с Хазаровым?

– К сожалению, круг общения дочери совсем не знаю.

– Когда последний раз с ней виделись?

– Незадолго до моей поездки к родителям мы с Лоцией случайно сошлись в кафе на Красном проспекте и просидели там больше часа. Она уговаривала меня вернуться домой. Я, как мог, отшучивался. Перевел разговор на кризисные дела в бизнесе. Сказал, что собираюсь бросить торговлю машинами и вернуться на флотскую работу. Лоция запросилась со мной. Договорились, как только ей исполнится восемнадцать лет, сразу пришлю вызов.