чувств ко мне. Но то, что он делал, от чего отказывается ради меня, было намного сильнее, и дороже слов. Я

бы не расстроилась, не услышав признание в любви от него.

Виктор Эскалант разбудил меня от сна. И я была готова ради него на все. Это и была любовь.

После тяжелого дня переполненного лекциями и докладами, косыми взглядами и разговорами за моей спиной,

я с огромным удовольствием приняла предложение Марии и Адриана зайти в нашу любимую кофейню.

– Перестань это делать! – сказала мне Мари, когда мы сели за наш столик у окна.

– Что перестать?

– Улыбаться, как дурочка, и светиться как рождественская гирлянда! – дружелюбно заявила подруга.

Я рассмеялась:

– Не могу!

– Вы говорите абсурд! – деловито заявил Адриан, добавляя в свой эспрессо сахар. – Латти не можешь

светиться – разве что, если обмажется фосфором. А ты можешь перестать улыбаться, путем сокращения

определенных мышц лица отвечающие за…

– Эйд!- в один голос оборвали мы друга.

– Что-о-о?! – возмутился тот. – Кто еще вам расскажет о подобном, кроме меня?

– Википедия! – рассмеялась я.

– Вы дату назначили? – азартно спросила Мария. – Ты хочешь сперва окончить университет? А отцу сказала?

– Погоди, Мари! – хмыкнула я. – Мы об этом еще не говорили. Кроме того, что год на подготовку это слишком

много. Поэтому думаю, доучиваться я буду уже замужней девушкой. И нет, отцу я еще не сказала…

– Вау, он будет в восторге! – заметил Эйд. – Только не забудь заранее напомнить ему принять сильное

успокоительное.

Я отвлеклась на сообщение, пришедшее мне на телефон. Все еще улыбаясь, я прочитала послание от Виктора:

« Я вижу тебя. Выйди ко мне. Есть разговор».

Хм… так сухо.

Я выглянула в окно и увидела на другой стороне дороги припаркованную красную «Де Томазо». Уже знакомое

чувство, когда все подскакивает внутри, одолело меня.

Выйдя на улицу, я не могла избавиться от чувства, что разговор будет серьезный. Сухость в сообщение и

хмурый вид Виктора, разговаривающего в авто по телефону, мне добавляли в уверенности в этом.

– … Нужно было удалить его, тогда! И не пришлось бы сейчас оправдываться, Хоак…

Садясь в машину, услышала я обрывок разговора:

– … Все, потом. Я сейчас занят.

Я с улыбкой посмотрела на изрядно уставшего Виктора. Снятый пиджак лежал на заднем сидении, галстук он

ослабил, а рукава белой рубашки были завернуты. Образ завершали взъерошенные черные волосы и хмуро

сдвинутые брови,

Эскалант не говоря ни слова, притянул меня к себе и поцеловал, так пылко, будто мы не виделись с ним в

течение нескольких дней.

– Как ты узнал, что я здесь? – спросила я, когда он опустил меня и рассудок постепенно приходил в себя.

– Я был в этом спортклубе с Ксавьером, – он указал на высокое здание с соответствующей вывеской напротив

кофейни.

140

– Ясно. Телефон нашли?

– Нет, – он нахмурился еще сильнее.

– Так о чем разговор? – осторожно напомнила я, заметив, как он ушел в себя.

Что-то странное с ним происходило. Эскаланта, что-то беспокоило, тревожило. Меня начали одолевать разные

домыслы.

– Виктор?

Он посмотрел на меня, взглядом полным переживания.

– Скажи, тебя больше не донимают разные люди в «Фейсбуке»?

– Нет, после того как я ограничила доступ к моей странице.

– А твою почту знают многие?

Секунду поразмыслив, я ответила:

– Совсем нет – Мари, Эйд, отец и несколько преподавателей… К чему это все, Виктор?

– Бред, какой-то…!
– пробормотал он и спохватился, будто понял, что подумал вслух.

Я наблюдала, как он еще сильнее взъерошил волосы пальцами обеих рук. Провел по лицу, откинув голову на

подголовник сидения.

Тяжело выдохнув, он посмотрел мне в глаза и взял за руку:

– Я должен тебе признаться кое в чем!

Я видела, как в нем боролись чувства, словно он никак не мог решиться. И тут я поняла, что происходит…

– Виктор, не принуждай себя, – как можно ласковее сказала я, коснувшись его лица.
– Наступит время, когда ты

будешь готов сказать эти слова. Все хорошо, правда.

– Я боюсь, что может быть поздно... – сглотнул он, неотрывно глядя на меня.

Я опешила:

– Кажется, мы говорим о разном...

Виктор закрыл глаза и потер переносицу двумя пальцами.