— Марыся!

— Неужели ты думаешь, что твои знакомые забудут, что я была девушкой из магазина пани Шкопковой? Я постоянно буду предметом всеобщего любопытства, потому что я и в самом деле обыкновенная замарашка, наивная провинциалка. В твоей среде я не сумею двигаться, не сумею разговаривать: ведь у меня почти нет образования. Правда, мама хотела подготовить меня к экзамену за среднюю школу, но, как ты знаешь, не успела. Ты женишься на простолюдинке.

В ее голосе звучала грусть Лешек нежно взял ее за руку и спросил:

— Скажи, Марысенька, ты считаешь меня наивным глупцом?

— Ну что ты! — запротестовала она.

— Но ты считаешь, что по своим запросам и уровню развития я стою значительно ниже своих друзей и близких? Судя по твоим словам, это именно так. Я, как последний глупец, беру тебя в жены, очарованный теми достоинствами, которых в тебе нет, и только они, увидев тебя, откроют мне глаза на мои ошибки.

— Нет, Лешек, — возразила она. — Ты смотришь на мои недостатки снисходительно, потому что любишь меня.

— Значит, они тебя тоже полюбят.

— Дай-то Бог.

— А свои недостатки ты придумала. Я бы пожелал всем девушкам выглядеть такими же аристократками, как ты, и иметь столько же врожденной интеллигентности и нежности. Если говорить о правилах хорошего тона, о культуре общения, я убежден, что ты усвоишь эту науку без малейшего труда, а учиться будешь сколько захочешь, но не слишком много, потому что мне бы не хотелось иметь жену умнее, чем я сам.

— Об этом не беспокойся, — рассмеялась она.

— Как раз этого я и боюсь больше всего, — посерьезнел вдруг Лешек. Ты знаешь, когда я убедился в том, что моя Марысенька умница?

— Нет, не знаю.

— Когда обо всех городских скандалах ты не сказала мне ни слова. Я ведь мог заподозрить, что этот самый Собек, который вступился за тебя, имел на это какое-то право. Но ты поступила правильно, отказавшись от объяснений, ибо подозрения того не стоят.

Марыся не помнила, как она тогда восприняла эту ситуацию, но возражать не стала.

— Я просто не хотела втягивать тебя в неприятности.

— Ну и зря. Кому же быть твоим защитником, как не мне?

Лешек подумал и добавил:

— Я, в свою очередь, должен зайти на почту и пожать руку пану Собеку. Правда, это нахальство с его стороны, что он осмеливается любить тебя, но поступил он, как настоящий мужчина.

Солнце уже садилось. Обычно в это время они возвращались, но сегодня им нужно было поговорить еще о многом. Молодые люди решили, что завтра утром Марыся объявит пани Шкопковой о своей помолвке и о том, что она больше не будет работать у нее в магазине.

— Скажи ей, — предложил Лешек, — что если она считает себя пострадавшей, ты возместишь ей ущерб, нанесенный твоим уходом.

— Ты ее не знаешь, — ответила Марыся. — Она ничего не возьмет, потому что я оплатила все своей работой. Она бы смертельно оскорбилась, если бы я заговорила об этом. Она предельно честная женщина. Я боюсь другого: она не поверит в нашу помолвку.

— Значит, я приеду около полудня, и она услышит об этом от меня. Во всяком случае собери свои вещи.

— Лешек, любимый, чем я заслужила такое счастье!

Он обнял ее и нежно привлек к себе. Его наполняло невыразимой радостью то, что для этой замечательной девушки, лишившейся близких, он становится самым родным и дорогим человеком. Вместе с тем, он испытывал чувство искреннего удивления. Столько раз держал он в объятиях разных женщин, но никогда не чувствовал ничего, кроме вожделения. Почему же по отношению к этой единственной, которую он желал больше, чем кого бы то ни было, даже страсть была другой, переполненной неземной любовью и почти религиозным благоговением? В первые месяцы знакомства с Марысей он смотрел на нее так же, как и на всех. Если бы тогда она осталась наедине с ним… ничто, пожалуй, не остановило бы его от роковой ошибки.

«Слава Богу, что этого не случилось», — подумал он.

Они еще долго гуляли по лесу. Стало уже почти темно, когда, наконец, они решили возвращаться. По лесу, где было много поворотов и торчащих из земли корней, ехали медленно. Лешек знал дорогу с ее выбоинами, буграми и поворотами как свои пять пальцев. Он не потерял бы дорогу даже в темноте, а освещая путь мощной фарой, можно было спокойно ехать на приличной скорости.

По крайней мере, так думали Лешек и Марыся.

В то время, когда мотоцикл выскочил из леса, а громкий треск его мотора нарушил покой спящей равнины, на одном из поворотов дороги появилась тень человека.