Женя мрачно сидел в своем кабинете и не выходил оттуда до тех пор, пока в офисе не остались лишь мы с Казаком и Аркатов.

– Чего мы ждем? – спросил Алексей.

– Уже дождались, – веско ответил Женя.

Я бросил взгляд в окно. Во двор нашего офиса въехали два «джипа». Mitsubishi Pajero. Переходная модель. «Джипы» были набиты крепкими ребятами в кожаных куртках. Сердце на мгновение замерло и тут же принялось колотиться в бешеном темпе. Я повернулся к Казаку.

«Я же говорил, что что-то неладно», – хотелось сказать, но внезапно дыхание сперло, и я зашелся хриплым кашлем.

– Это еще что за хуйня? – спросил вместо меня Аркатов.

– Сейчас поймешь, – сказал вдруг кто-то, только вошедший в кабинет. Голос был низкий и прокуренный. Мы, словно по команде, отвернулись от окна и посмотрели на говорившего. Перед нами стоял коренастый коротко стриженный мужик в темно-сером костюме. Костюм этот был вряд ли дизайнерским, но очень добротным. Под пиджаком – белая рубашка и темно-серый же, почти черный галстук. Хорошо выбритое лицо вновь пришедшего казалось каким-то плоским, маленькие глазки его были посажены чересчур близко к переносице. Где-то я уже видел это лицо, точно, но где это было, вспомнить не удавалось.

– Я – Николай Зайцев, – произнес он с таким видом, как будто представился по меньшей мере Джеймсом Бондом. Видимо, предполагалось, что все должны были знать, кто он такой.

– Это один из братьев Зайцевых, – вдруг сказал Казак, – попали впросак!

Точнее, он прошептал мне это прямо в ухо. В ответ я только пожал плечами.

– Надо поговорить, – Николай Зайцев смотрел почему-то только на меня.

– О чем? – пришлось реагировать. Я старался выглядеть спокойным, но голос предательски дрожал.

– О чем? – переспросил Зайцев и сделал шаг в мою сторону. – О том, как вы, суки, у Жени крысятничаете. Понял?

– Крысятничаем?! – истерично воскликнул Казак.

– Да я в жизни чужую копейку не брал, – сказал я. Мне удалось справиться с самим собой, и голос мой был преисполнен благородного негодования. В ту же самую минуту Зайцев ударил меня правой. Точным коротким хуком в челюсть. Это произошло так неожиданно, что я не то что увернуться, даже испугаться не успел. Просто внезапно послышался какой-то хруст, и тут же я оказался на полу, у окна. Боль иглой впилась в подбородок. В глазах потемнело.

Откуда-то издалека я услышал, как Зайцев спросил у Казака:

– Тоже хочешь?

Сознание постепенно начинало проясняться. Звуки становились четче. Я сел прямо на полу и принялся ощупывать лицо. Вроде все было цело. Неожиданно я вспомнил, откуда мне было знакомо его лицо. Тогда, в Израиле. Вместе с Ингой. Это был он, точно. Предательское второе «я» подбивало сказать что-то вроде: «А Инга и с тобой была жесткой, или в этом деле ты не очень? С чего бы это она съебалась тогда от тебя ко мне?»

– Давайте успокоимся, – тихо, почти шепотом, сказал Казак.

Аркатов хранил непроницаемое молчание. Я с трудом поднялся. Потряс головой. В ушах был слышен какой-то далекий не то звон, не то гул.

– Это мои пацаны, – говорил меж тем Зайцев, кивая в сторону окна, – долго я тут тереть не в настроении. Будете понты колотить, в лес отвезем и зароем, ясно?

Мы молчали. Каждый по-своему. Мое молчание было пропитано злобой, черной ненавистью. Я представлял Зайцева с распоротым брюхом. Выпущенными наружу кишками. Вытаращенными блеклыми глазами. И отчего-то Ингу, присевшую над телом, трущуюся клитором о его вывалившийся наружу синий язык.

Аркатов молчал от страха. От ужаса открывшейся внезапно перспективы быть похороненным ни за что ни про что где-нибудь в глухом Подмосковье.

Казак молчал в негодовании. Он просто слов не находил, чтобы выразить всю истерику, которая творилась в его душе.

– Вы меня всю дорогу наебывали, – подал вдруг голос Женя. Надо же! Я думал, он не умеет чеканить слова столь громко и четко.

– С чего ты это взял? – нарушил молчание Коля. Он был очень бледен. На минуту я задумался, проступила ли бледность через мой сан-ситивский загар. Во всяком случае, руки дрожали. Изнутри я потрогал языком кровоточащую губу.

– Во-первых, – сказал инвестор. На щеках его играл румянец. Я думаю, что Женя нервничал не меньше нашего. – Во-первых, – повторил он, – вы меня на этот никчемный бизнес развели.

– Ты что? – от удивления и обиды Казак просто взвизгнул. – Ты же сам к нам привязался, мол, давайте вместе замутим…

– Полегче-полегче, – Зайцев покачал головой. Коля умолк. Я молчал тоже. От Аркатова, похоже, вовсе осталась только внешняя оболочка, а сам директор странным образом испарился.

– Во-вторых, – продолжил Женя как ни в чем не бывало, – все щиты, что вы установили, расположены в ужасных местах.